Пошли мне лимонных долек —улыбок в коробке.Я половинка, нолик,точка с божьей коровки.Пошли кожуру с мандарина,обертки, а не конфеты.Шпажку в глаз – подарила:взгляд – «ну что вы как дети!»Я ли, господи, кто я? —улыбаюсь с коробки.Гибнет время, как Троя,в темноте маскировки.
«Ажурное теченье темных вод…»
Ажурное теченье темных вод,чередованье
дерганий и пауз.Так едет поезд наш или плывет? —Он на мосту, мост над рекою – парус.Ни яблочек на станции купить,ни семечек в кулечке из газеты.И реющая птица будто спит,укачиваясь воздухом нагретым.Но это только кажется, что взмах, —отступит ширь; гнездо – подать рукою…А если нет? А если это страхрастягивает небо над рекою?
«По осколкам света взбираясь вверх…»
По осколкам света взбираясь вверх.По ветвистой лестнице – выше, выше.Stand-up tragedy: хлопаем, руки вверх!Можно чуть-чуть ниже! Так и запишем:как стоял ты, поднятый в небесапо тревоге, бледный худой подросток.И светилось сердце, и жгла роса…Так углем и сделали твой набросок.Нитью капелек – этих ожогов след.Даже черным по белому – всё туманно.И блестят глаза, поглощая свет,и всю ночь его засыпает манна.Мы запишем: «Счастлив не будешь ты!Но за выслугу, также и нашу милость —и несчастным тоже!» Держи листыв рваных строчках, сколько тебе не снилось.
«Фото двух женщин и двух мужчин…»
Фото двух женщин и двух мужчин —тени легли.Что отделяет академию генштабаот высшей худшколы.
«Февраль кладут на стол весны…»
Февраль кладут на стол весны.Приходит детский врач.Спасает. Нет его виныв период неудач.Кто только ни спасает наси держит на весу.А кто забыл свой день и час,не радует весну.Шагнули мы в чужой размер,размяв не свой простор.И нам отмерил землемерокно, а цифры стер.
«Лечит ветер…»
Лечит ветер.В горле шумит прибой.Морем лицо умой!Если кратчайший путь по прямой —нет между нами прямой.Щиплет море,искрится зеленый свет.По проводам простор.На перемотке бежит огонь – с вет-ки на ветку с гор.Белой дорожкой плит,колонн, замшелых аркад.Море кипит, палитсолнце. Рассыплется виноград.Время – что конокрад.
«Любя или ругаясь с родиной…»
Любя или ругаясь с родиной,зря говоря:«Высоко… ваш… выс-с-с-благородие,всё зря, всё зря…»А родина – в лице прохожего —дерюга, стыд.Смотри – в глазах созданья божьегодуша блестит.Но ни за что уже не умер бы,ни за кого.С рассвета наступают сумерки,проходит год.Вот только отступали белые,бежали в тыл.И облака, что груди спелые,о, я б схватил.И
прятались в засаде красные —мерз продотряд.И мокрый шарф, и очи ясныевсё говорят.
Вариации
«Если жить бесконечно долго, ну очень долго …»
Если жить бесконечно долго, ну очень долго —доживешь и до Юрьева дня, и свободы воли,голубого периода в сердце, желанной Ольги —недоступной всё так же, хотя ни двора, ни школы.Ветер с моря подует, меня поцелует пылко.Бриз похож на мелодию, тело – на белый танец.Можно просто лежать, кузнечиков слушать пилки.Если жить бесконечно долго, то рай настанет.
«Ветер дует, в моей голове опилки…»
Ветер дует, в моей голове опилки.Золотая стружка солнца в холодном теле.Можно просто лежать, поющие слушать жилки.Бриз – мелодия, белый танец в постели.Ветер кутает нас в облака из гусиной кожи.Мы в ажурных объятиях дней навсегда живые.На стеклянные ночи садятся во сне стрекозы.В темных окнах – море и звезды сторожевые.
«Зима. Пограничник съезжает с холма…»
Зима. Пограничник съезжает с холма.Он бел в маскхалате – прощай, хохлома.Он чист, он чекист по отцу и отцажеланью бежать, точно зверь на ловца.И холм не полог, и судьба не пряма.Скользит пограничник, разведчик-чума.Под ватником толстым, под теплым бельем —подросток, берущий то спуск, то подъем.Он попросту спит, он летит в тишинеи счастья куски собирает во сне —счастливое море, безбрежный уюти жизнь бесконечную – в пару минут.
«Если в первой строфе ты без лифчика…»
Если в первой строфе ты без лифчика,то в последней стреляет ружье,объясняя прям в сердце счастливчика,что его, что твое, что мое.Жарко в августе, даже на простынибудто море приносит песок.Золотое сечение осенивпереди или наискосок.Время в темном неясном движении,ноет в сердце живая вода.Всё так четко и без искаженияи не будет таким никогда.Счастье – легкими воздуха стрелами,всё в томленье, слоев толчея.И волнуется жизнь между стенами —где моя, не моя и ничья.
«Доплывем до Тигра и Евфрата…»
Доплывем до Тигра и Евфрата —будет всё тигрово и евфрато.Выйдет не Аврора, а Эрато,обнимая крыльями, как брата.У меня сестра, а брата нету.Я давно не улыбался небу.Пусть уже наступит время это.Жаль, что солнце прячется, как эхо.Пять углов в моей бушуют цифре.Я сойду за собственного брата.Волны разбегаются на Кипре,а потом ползком быстрей обратно.Тает радость в сомкнутых объятьях.Время точно пряди в беспорядке.И одна сестра в тоске о братьях —их макушки как цветы на грядке.Выживет один, став Носферату.А по остальным проедет трактор.Доплывем до Тигра по Евфрату,выполнив условия контракта.Больно знать, что остается мало,что желанье бледно, а не ало,светит безобидно, но не греет,и Евфрат безудержно тигреет.
