То, что меня не убьёт...-1
Шрифт:
День давался игрокам на восстановление, а послезавтра им предстоял второй этап. Финалисты забрасывались куда-то в дикую местность, куда — никто заранее не знал, и предлагалось не только там выжить, но и найти некий артефакт, а потом доставить его в конкретное место. Пешком, разумеется. Ну или верхом на ком-то, как на первом этапе. Настоящий Артефакт был один, остальные — пустышки. Активированный боевой Артефакт давал в бою значительное преимущество, экономя силы владельца, тут тебе и неограниченное количество файерболов, и защита от чужих боевых заклинаний… Очень полезная штука. Но попробуй отличи оригинал от пустышек, активировать-то его можно был лишь для участия в третьем этапе… Да даже и пустышку найти было непросто. Поэтому участники второго этапа старались захватить и доставить все подвернувшиеся под руку артефакты,
Сегодняшние союзники послезавтра становились соперниками… И это к лучшему, потому что на третьем этапе все дрались против всех в условиях полигона. Побеждённые на третьем этапе принадлежали победителю — он мог их отпустить; мог натурализовать в своём клане на правах младшего рода. А мог и основать свой собственный клан. Это была его добыча, и добыча неплохая: даже проигравшие в финале сначала ведь должны были до него ещё добраться, значит, это были очень сильные изменённые, с хорошим набором генов.
В финале сражались только двое.
В Призёры выходил лишь один.
И Приз того стоил.
Юрий, кстати, в прошлой Игре срезался именно при прохождении второго этапа. Найденный артефакт он благополучно утопил при форсировании болотца — а тот, как назло, оказался тем самым, единственным настоящим. Утонуть самому Юрию не дали, но из Игры он выбыл. И, таким образом, третий этап прошёл без него — и без Артефакта… Что заметно выхолостило итог Игры, ведь финалисты остались без ферзей в эндшпиле. Финал в тот раз сильно напоминал обычную разборку старшекурсников. Судьям пришлось назначать дополнительное время, чтобы выявить победителя, и с кислыми минами долго следить, как выдохшиеся финалисты сначала файерами, а потом и кулаками примитивно мутузили друг друга на потеху помиравшим со смеху у своих зеркал зрителям… А когда ни у одного финалиста не достало сил, чтобы в течение одной минуты встать и победно хотя бы пнуть противника — судьи согласились, что ни один из них не достоин Приза, и впервые в истории Игры объявили позорную ничью…
Ка-а-ак же приподнялись в тот раз букмекеры!..
Но что поделать — Судьба своенравна, и далеко не всегда в финал попадают лучшие…
А среди домочадцев после той, провальной для младшего Владара, Игры на некоторое время стала очень популярной некая песенка, которую они довольно долго принимались слегка издевательски мурлыкать, едва завидев неудачливого игрока:
Вот солнышко скрылось за край, И месяц плывёт — баю-бай… Лежит под ногами Земля — И горы на ней, и поля… — Огромною хлебной горбушкой — И давит Слонам на макушки… Что давят без горя и страха На панцирь Большой Черепахи, А та, в черепаший черёд, По дивному морю плывёт… А море бурлит оттого, Что нету под ним ничего… Ну, разве — земля, как лепёшка… Да звёздочек целая плошка… И там, на высокой горе, Приз выиграв в главной Игре, Сидит и тоскует Герой, И звёзды срывает порой, Как будто цветка лепестки… Зубами скрипя от тоски… Спи, папин любимый Герой, И землю копытцем не рой…Если вы думаете, что Юрий, прекрасно догадывавшийся, кто автор этих строк, злился, так вы ошиблись: он всегда задерживался, чтобы, дирижируя исполнителю, непременно дослушать песенку до конца, а то и подпеть и похлопать — а после благодарно раскланяться. Иногда он даже просил исполнить песню на бис… И делал это так часто (а отказать ему было нелегко), что энтузиазм певцов стал угасать, а постепенно и вовсе сошёл на нет…
Куда попадут
игроки на этот раз, знали лишь устроители и судьи, а они, связанные не только совестью, но и Присягой, болтливостью не отличались. Может, у кого-то из судей и возник бы соблазн помочь игроку из своего Клана — всё же, хоть и изменённые, но тоже люди — да после принятия Присяги сжульничать они, при всём желании, просто не имели возможности: Присяга не Виза, убивала на месте. То есть, могла бы убить — за всю историю существования Игры ни один судья не захотел проверять на себе её действенность…Так что в период Игры ни одного Главу Клана нельзя было застать дома: все они занимались Игрой. А следом попропадали из дому и большинство игроков, особенно с приближением начала второго этапа. Просто он проводился весьма далеко от людных мест, и всех игроков накануне собирали вместе — чтобы утром они были уже на дистанции.
Потому Миль нервно ёрзала перед зеркалом, а оба нынешних её опекуна отсутствовали. Но дядьку она хотя бы могла видеть. Что, правда, не облегчало её переживаний: путь его вовсе не был ни простым, ни лёгким. Помучившись пару часов наедине с зеркалом, Миль запустила в ни в чём не повинное стекло подвернувшимся под руку тяжёлым пресс-папье, но, к счастью, промазала… и, выскочив из своих покоев, покинула особняк. Ну не было больше у неё сил сдерживаться и не попытаться вмешаться в Игру наперекор естественному течению событий! Упёртый её дядька нипочём не соглашался отказаться от участия в Игре — так и пусть будет, как ему хотелось, пусть всё складывается по воле случая! Дался ему этот Приз…
И Миль решила, что больше не подойдёт ни к одному зеркалу. По крайней мере, до завершения второго этапа. Какой смысл изводиться, наиграется — и вернётся домой ненаглядный Юрочка… А шаг за шагом следить, как он набивает себе шишки и неизвестно зачем рискует жизнью — слишком мучительно.
Сказано — сделано. Миль оставалась в парке до вечера. Не передать, как скучно и маетно ей было слоняться по дорожкам да аллейкам. Но зато удалось перемочь желание допросить ближайшее зеркало на предмет дядиных похождений. Минуя столовую, она отправилась в постель и, как ни странно, крепко уснула…
Утром, за завтраком, у неё уже не осталось никакой возможности пребывать в неведении относительно результатов второго этапа. Дядя прошёл в финал. Новость эта совсем не обрадовала Миль. Уж лучше бы проиграл, как и в прошлый раз, и был бы уже сегодня дома, но что толку мечтать…
Из оживлённых разговоров родичей она уяснила, что артефакт Юрию не достался, что в третий этап вышли совсем немногие, но очень сильные игроки, ей весело сообщили и каковы ставки на них, и что уже известно, где будет проводиться финал. Старый, предназначенный к сносу комплекс заводских зданий — чем не полигон…
Тут на Миль вдруг накатила дурнота, воздух вокруг стал твёрдым и запер горло…
Кофейная чашка выпала из рук… Уютная кухня отодвинулась, утратив чёткость и материальность, а взамен перед глазами проступили очертания захламлённого просторного двора с грязным бетонным покрытием, серым и потрескавшимся, с нездорового вида полусухими травинками, прозябающими в трещинах… Ветер мотал эти травинки, тащил пыль и песок по пятнистому старому бетону, и пыль прилипала к поверхности пятен — подсыхающих, вязких, исчерна-бурых… страшных…
Воздух в лёгких закончился, Миль с мучительным стоном принудила себя вздохнуть…
…Она по-прежнему сидела на кухне в окружении множества почти родных людей, которые не шевелились и все как один пристально смотрели на неё… И в кухне стояла просто небывалая тишина. Не рассеивался поднявшийся над осколками чашки пар, зависли взметнувшиеся занавески… крупинки сахара замерли белой дорожкой между ложечкой и чаем…
Миль кашлянула, и тишина разбилась, задвигались люди, подходя поближе.
— Что ты увидела, девочка? — настойчиво спросила сидевшая напротив пожилая женщина с внимательными тёмными глазами, и осторожно, чтобы не брякнуть, отложила чайную ложечку.
Миль пожала плечами и написала на столе:
«Не знаю. Какой-то двор. Но почему-то мне кажется, что там было что-то…»
Она суеверно не дописала фразу, но каждый понял её правильно. Люди помрачнели, веселье словно сквозняком выветрилось из кухни, а следом — и из всего дома… Младшей наследнице Владаров ниспослана весть — смутная, но недобрая. И кого бы из троих она ни касалась — одинаково плохо…