То, что меня не убьёт...-1
Шрифт:
Юрий делает шаг вперёд, заслоняя племянницу, и спрашивает:
— Директор, а я вам не очень тут мешаю?
Директор вздрагивает и с учтивым полупоклоном произносит глухим голосом:
— Я прошу прощения, маленькая госпожа хиз-Владар, это было ненамеренно.
Миль слегка кивнула, принимая извинения. Юрий взглядом пообещал ей, что ещё потребует объяснений, и протянул директору тонкую папку:
— Вот наши документы и поручительства. От себя хочу добавить: будьте осторожны с девочкой.
— Да… я уже некоторым образом… в курсе. Надеюсь только, этот… инцидент не испортит наших отношений.
— Я бы тоже хотел на это надеяться… Что, Миль? —
Миль с удовольствием вышла в приёмную под бдительно-неодобрительный присмотр секретаря, но, пока не прикрыла тяжёлую дверь, успела расслышать неразборчиво-угрожающие интонации в приглушённом голосе дяди.
Когда он вышел, то был уже спокоен, но Миль отчётливо разглядела возмущения его ауры по периферии, лёгкие, сходящие на нет.
— Не провожайте меня, я знаю дорогу, — бросил он через плечо и захлопнул дверь. При почти банковской её толщине это вызвало лёгкое сотрясение прилегающих помещений и осыпание пыли. Приобнял племянницу за плечи (Миль съёжилась, но стерпела) и повёл её к выходу, вежливо кивнув на прощанье секретарю.
Выйдя в коридор, он объяснил, неторопливо ступая по цветным плиткам пола:
— Он и правда не ожидал, что его стандартное заклинание будет обнаружено и отражено абитуриенткой. Очень извинялся. А что ты сделала?
«Рассердилась, — вывела на стене Миль. — Я вообще-то тоже не ожидала, что буду атакована. Почему не сработала бабушкина защита?»
— А-а, вот это правильный вопрос! — улыбнулся Юрий. — На территории Лицея никакие ранее установленные чары не действуют, так как вся территория имеет собственную защиту, направленную в обе стороны.
" Ну, мне это кажется разумным. Вот только я теперь должна буду сама защищаться?»
— Конечно. На то и учёба.
" Юр, а при такой скученности одарённых бывают взрывные инициации?»
— Мама рассказала? Бывают, но без трагедий — на то и защита: она замедляет их. Начинающие вообще находятся под постоянным присмотром, мало ли что. …А вот и твой жилой корпус.
Дядя провёл её по всем нужным местам — столовая, библиотека, учебные классы, игровые, студии и всё прочее, но Миль мало что запомнила, слишком много нового, слишком много людей вокруг.
— Ничего, это только поначалу кажется путаницей. Скоро привыкнешь. И на это время вы ни на минуту не останетесь одни. О, всё, нам обоим пора, — в воздухе возник и поплыл низкий вибрирующий звук. — Это гонг, сигнал на ужин. Все собираются и идут в столовую. Не смею просить о поцелуе, но давай обнимемся?…
И вот дядин силуэт смешался с другими и пропал. Народ, посуетившись, втянулся в широкий светлый переход, ведущий в столовую. Пошла и Миль.
В столовую выходили несколько переходов, в том числе и на уровне второго-третьего этажей. Высоко вверху помещение накрывал стеклянный купол, каждый этаж, огороженный галереей, нёс высокие же стрельчатые окна с витражами — в общем, света хватало в течение всего дня и при любой погоде, а вечером либо ночью темноту разгоняло множество настенных и настольных светильников. Надо полагать, столовая использовалась и как актовый зал для общих собраний и праздников. В центре, под куполом, стояли большим квадратом длинные столы под красивыми белыми скатертями, уже накрытые к ужину. А у окон вдоль стен, за рядом колонн, подпирающих галереи второго этажа, стояли ещё ненакрытые маленькие квадратные столы, как в кафе. Однако и здесь, как и в доме Владаров,
не наблюдалось никакого пластика и прочих примет совбыта: скатерти с кружевами и вышивкой, столовые приборы сияли мягким блеском, посуду хотелось вертеть и рассматривать — так занятно она была выполнена и украшена.Хорошо ещё, мрачно подумалось Миль, что у тарелок разложен не весь полагающийся набор вилок, ложек и ножей. А то она как-то не была уверена, что сумеет справиться с предписаниями этикета.
Зато предложенное меню притягивало взгляд: центр стола занимали большие общие ёмкости, наполненные исходящей аппетитным паром едой — тушёные овощи, мясо, курятина лежали горками, супницы под крышками тоже обещали что-то вкусненькое, рядом радовали взор фрукты, искрились прозрачные кувшины с прохладным питьём и бликовали растянутыми отражениями кофейники и чайники.
Миль, стоя в сторонке, не смущаясь, разглядывала и зал, и столы, и рассаживавшихся за ними людей, совсем позабыв, что и ей полагается где-то здесь сидеть. Но ей вскоре напомнили: рядом раздался приятный женский голос:
— Ага, вот и наша хиз-Владар. Ты последняя из моих новичков.
Женщина средних лет в длинном синем с золотым шитьём платье и в чём-то вроде лёгкого халата поверх него остановилась рядом, пряча руки в широких рукавах. Слегка наклонившись, заглянула Миль в лицо и спросила с мягкой иронией:
— Или следует обращаться к тебе на «вы»?
Миль улыбнулась и покачала головой.
— Вот и хорошо. Пойдём за стол.
Миль последовала за ней, уловив лёгкий, приятный аромат её духов.
За столом, к которому её подвели, было ещё довольно свободных мест. Стало быть, вот эти, минуточку… восемь человек и есть весь первый курс?
— Устраивайся, — предложила женщина, дождалась, пока Миль сядет, и объявила: — Вы — мой класс новичков, меня зовут Ингелен-хиз-Дин, по документам — Инга Ленская. Для вас я буду решением всех вопросов в любое время дня и ночи. Ну же, — она указала на еду, — смелее, это всё для вас. Обслуживайте себя сами, старшие — позаботьтесь о младших. Приятного аппетита… Столовая, кстати, работает круглосуточно. Если вам не спится, можете прийти сюда когда угодно, как и дома. И запомните: если меня нет поблизости, обращайтесь к тому взрослому, которого встретите. От вас ждут, что вы будете дружелюбны к окружающим, поймите — здесь нет чужих, только свои.
Миль попыталась на глазок определить количество присутствующих на ужине «своих». Получалось не очень много, даже если учесть, что отсутствует ночная смена — должна же быть какая-то охрана или нечто вроде. Либо зал был сделан с больши-им запасом, либо раньше просто было побольше «своих». А может, верно и то, и другое. Так или иначе, но большая часть мест пустовала. Отчего-то это наблюдение навевало грусть. Триста лет, вспомнила она. Триста лет охоты на ведьм.
Но потомки выживших весело работали ложками, то и дело звучал смех. Жизнь продолжалась, и её правила следовало соблюдать. Миль потянулась к большому блюду — Инга одобрительно кивнула.
— Ешьте, ребятки, как следует, потому что с завтрашнего утра сил вам потребуется много.
После ужина Миль, задумавшись, попыталась унести посуду на кухню, но едва она встала с тарелкой в руках, как Инга спросила:
— Что ты делаешь, Миль? — Миль тут же поставила тарелку на место, но было поздно — одноклассники уже развеселились: кто прыснул, кто фыркнул, кто заржал в голос, те, что были постарше, снисходительно улыбались. Чувствуя неловкость, Миль вывесила над столом: