Чтение онлайн

— Что ж… С начала, значит, с начала. — Я позволила себе чуть откинуться на стуле, чтобы устроиться поудобнее. Тело охватила обманчивая легкость. — Итак, первым восставшим мертвецом в моей жизни стала родная тетка, Айседора Орул, в девичестве Извич. Я запомнила ее, как улыбчивую круглощекую толстушку...

Я говорила несколько часов, прерываясь лишь на короткую трапезу, о которой распорядился государь, заметив, что я едва не падаю от голода. Проглоченное мясо с гарниром легли тяжелым комком, который я запила добрым вином, смакуя каждый

глоток как в последний раз, и мое повествование продолжилось.

Государь не перебивал. По его лицу скользили то едва сдерживаемое удивление, то недоумение, то злость, а пару раз мне показалось, что на губах мелькнула улыбка.

Под конец я чувствовала себя полностью опустошенной. Римерий молчал. Понять, о чем он думает, было невозможно. Он не сказал ни слова по поводу рассказанного мной.

Это пугало.

Мы посидели в долгой, затянувшейся тишине, а затем государь встал, попрощался и вышел. Через минуту меня окликнул страж. Пора было возвращаться.

Но вопреки моим ожиданиям, меня привели не в тот тесный каменный мешок, в котором я сидела прежде, а в сухую теплую комнату с настоящей кроватью и уборной. На покрывале лежало простое серое платье и чистое исподнее.

Это давало надежду. Перво-наперво я вымылась, а после сразу легла спать, с восхищением ощущая свежесть постельного белья.

Но радовалась я недолго. После сна принесли сносный простой завтрак и даже пару книг, прошло время, и я пообедала. Новый прием пищи, снова сон. Ко мне больше не стучался страж, и к очередному сну я уходила с очередной порцией тревожных дум.

Так минуло несколько дней. Дурные мысли наваливались с новой силой. Я знала государя не так хорошо, чтобы быть уверенной, что рассказанное ему облегчит мою участь. Временный комфорт мог быть лишь наградой за откровенность, не более того.

Я дочитывала одну из принесенных книг, когда в замочной скважине двери камеры провернулся ключ.

Взволнованно встала, и тут же осела.

Вошедший оказался тем же тюремщиком, который забирал меня к государю. В его руке висел пустой мешок.

— Доброго вечера, миледи. Это вам следует одеть на голову. Со всем уважением, но если вы не сделаете это добровольно…

— Сделаю, — поспешно сказала, не желая терять те крохи гордости, которые были мне позволены.

Значит, суд уже провели без моего личного присутствия. Вот и все.

Дрожащими руками я натянула холщевый мешок, чувствуя, как он пахнет соломой. Меня взяли за плечо и потянули. Ноги не желали идти, но я приложила всю силу воли, чтобы не заставлять себя тащить.

Идти в полной темноте оказалось сложнее, чем я думала. Голова чуть кружилась, когда меня разворачивали на поворотах или останавливали перед ступенями. Пока мы шли, я неспешно размышляла, где именно меня будут казнить.

На городской площади? Или в связи с таким большим количеством выявленных некромантов из благородных семей, государь не пожелал устраивать из этого представление, и распорядился о тихих казнях без лишних глаз?

Внутри зияла пустота. Я прежде думала, что случись со мной подобное, непременно буду рыдать, просить о милосердии или сопротивляться, но вместо этого лишь шагала вперед, принимая свою участь. Нет, я не была сломлена или раздавлена, но внутри стояло четкое осознание, что все это время я вне своего желания стремилась именно к такому итогу.

Брианна говорила что-то про колесо. Может, жизнь

и смерть каким-то чудом и войдут в равновесие, может, неупокоенные души вернуться к богине, но мы, мелкие винтики в этом огромном механизме, легко ломаемся и так же легко заменяемся в зависимости от прихоти богов.

Какая-то из очередных дверей распахнулась, и я почувствовала свежий воздух. Пахло травой и легкой сыростью после дождя. Под каблуками застучал мощеный камень, затем меня остановили и вдруг сдернули мешок.

Я успела рассмотреть распахивающуюся дверцу кареты, а затем меня подсадили, и я по инерции шагнула внутрь.

Первым я увидела напряженное лицо Идвина. Я охнула, забываясь, и кинулась некроманту на шею, моля богов, что не сошла с ума, и вижу реальность, а не больную галлюцинацию, созданную собственным ослабевшем разумом.

— Это ты… — прошептала я. — Всемилостивые боги…

Затем словно обдало ледяной водой. Если он здесь, неужели… неужели и он?..

— Кларисса, садись уже скорее, — раздался знакомый голос, и я обернулась.

Напротив Идвина сидел сам государь. Я обомлела и покорно опустилась на подушки рядом с некромантом. Тот так и не выпустил меня из объятий, но я не обратила на это внимание, полностью сбитая с толку происходящим.

Карета тронулась. Римерий тщательно задернул занавески.

— Что происходит? — спросила я.

— Мы недолго прокатимся вместе, а затем карета повезет вас в ближайший порт, — откликнулся государь. — А там с моей грамотой вы можете сесть на любой корабль и отправится в любое приглянувшееся вам место, будь это Объединенные республики или даже Долмийские острова.

Я потеряла дар речи.

— И прошу прощение за фокус с мешком, — после короткой паузы добавил Римерий. — То, что мы делаем… не совсем законно. Ни один рулевский суд не оправдал бы тебя, Кларисса, а давать личное помилование в такое время я просто не могу. Бардак творится повсюду, двор кипит, и не дай богиня завтра-после завтра вспыхнет восстание. Пока мы будем улаживать все дела и наводить порядок, может пройти не один год. Столько тебе и придется просидеть в тюрьме, ожидая помилования, если ты останешься в Рулевии. Поэтому единственный выход — уехать отсюда. Хотя бы на время.

— А Идвин… откуда ты здесь? — беспомощно пробормотала я. — Я многое рассказала, но я даже не знаю твоего настоящего имени, как же так?.. И зачем тебе уезжать, если ты ничем не раскрыл себя и…

Некромант смутился.

— Этот ловкий молодой человек за несколько дней всеми правдами и неправдами успел сделаться тюремным алхимиком, и наверняка устроил бы много шума, не вычисли его странную деятельность охрана. Я быстро понял, кто это. А когда он подумал, что мои люди решили его задержать, то показал свой темный дар, оживив пару раритетных скелетов в собственном поместье.

— Бекка оказалась свидетельницей всего это происшествия, — откликнулся Идвин. — Она тут же побежала в храм Брианны, прося о скором разрыве между ней и исчадием тьмы в роли меня. Более меня здесь ничего не держит. Наконец-то, я смогу покинуть Эргу и начать все с начала.

— А твоя семья?.. Они же могут пострадать…

— Общество бурлит. Выявлено столько носителей темного дара, что этим уже сложно кого-то действительно удивить, слишком много семей очернено. — Ответил государь. — И твои родители… Когда их лечение будет закончено, им не придется всех сторонится.