Чтение онлайн

— У вас что, ружья нет? — спросил высокий, полноватый человек со спаниелем на поводке.

— Я только так, пришел посмотреть.

Внезапно Ашеру показалось, что в тоне охотника он различил скрытую враждебность. Наверняка все дело в том, что он и одет не по-охотничьи, и ружья у него нет. Его собеседник тем временем медленно направился к распорядителю охоты и принялся что-то с ним обсуждать.

Пока толстяк что-то говорил распорядителю, тот смотрел на Ашера, но не произнес ни слова.

Цайнер присоединился к загонщикам, державшим собак на сворке, а Ашер, пока остальные охотники зашагали к близлежащему лесу, чтобы оцепить его, остался с десятком других, сам не зная толком, что делать.

Они подождали, пока не выстроятся все охотники, а потом двинулись через дорогу к лесной опушке на склоне холма, чтобы ее прочесать. Ашер заметил, как охотники на лугу и в поле, прислонясь к телеграфным столбам, уже поджидают, когда загонщики выгонят на них дичь. Тотчас после этого загонщики спустили собак. Они бросились вперед, шурша листвой, залаяли, стали обнюхивать землю и деревья, а загонщики подзывали, науськивали их и натравливали.

С другого конца леса донеслись выстрелы, однако загонщики, не обращая на них внимания, спешно двинулись дальше, а Ашер думал только о том, как бы не потерять из виду Цайнера. Очки у него запотели, он снял их, протер на ходу и снова надел. В ту же минуту неожиданно раздался тоненький стон, который так же внезапно оборвался. Цайнер рванулся вперед и закричал,

и Ашер увидел, как прямо перед ним откуда ни возьмись появилась собака и, держа в пасти зайца, стала отряхиваться, чтобы поудобнее перехватить добычу. Глаза у зайца были темные, широко открытые, голова бессильно покачивалась. Ашер вообразил, будто пес поймал зайца в параллельном мире, и тот погиб, только когда попал в наш мир, не привычный для него. Белая шёрстка у него на груди покрылась крошечными капельками крови, но в этом зрелище не было ничего ужасного, обыкновенно ассоциирующегося с насильственной смертью. У Ашера снова запотели очки, и, снова их протирая, он смутно различил, как Цайнер отнял зайца у пса, проткнул ножом одну заднюю лапу, продел сквозь отверстие другую и повесил зайца на вытянутой руке. Все это произошло так быстро, что Ашер едва успел осознать смысл случившегося. Идя на охоту, он намеревался сохранять ясную голову и смотреть на вещи отстраненно, но сейчас он внезапно ощутил, как его стремительно затягивает водоворот событий. Он был не в силах отдаться естественному течению происходящего и заметил, как пытается от него отстраниться. Сейчас им владело то же чувство, что и во время его гистологических сеансов, когда он рассматривал в микроскоп клетки крови или инфузорий: они находились совсем близко, все более и более открывали свой истинный облик и одновременно были бесконечно далеки. Как-то раз ему пришло в голову, что эту близость между ним и препаратами создавала тишина его рабочего кабинета и что она же не давала ему полностью отдаться обманчивому ощущению этой близости, но здесь, на охоте, его присутствие никак не влияло на ход событий (подобно тому как древесный лист или солнечник выглядели определенным образом, а не иначе, вне зависимости от того, знал он об этом, или нет). Он мог лишь отвернуться и не смотреть, но и в этом не мог проявить свободную волю, потому что словно завороженный следил за происходящим. За молодыми деревцами собаки исчезли в зарослях пожухлого папоротника, напоминающих орнамент на абстрактной картине. Желтые увядшие листья продолжали качаться и шуршать, когда собак уже и след простыл. Загонщики замерли и стали ждать, потому что, как пояснил Цайнер, кто-то вспугнул фазана. При каждом шаге он с хлюпаньем вытаскивал ноги из болотистой земли. Ашер обрадовался, что наконец выдалась пауза. Он отер пот со лба и огляделся. Тотчас же возгласы загонщиков утонули в выстрелах, и вниз со склона холма, по которому он надеялся спастись бегством, кубарем скатился подстреленный заяц. Загонщики захохотали. Они стали ждать, пока охотник, подстреливший зайца, не засунет его в рюкзак. Ашер устыдился, что не разделяет их радости. «До чего же я тяжел на подъем», — подумал он. Неужели нельзя за них порадоваться? Ведь он не испытывал ни ужаса, ни отвращения. Он лишь сознавал, что не такой, как они. Он безучастно глядел, как пес того охотника с лаем подпрыгивает за убитым зайцем, стараясь цапнуть его зубами, и как затем, когда хозяин отогнал его легким пинком, снова принялся рыскать в зарослях папоротника. Заяц в рюкзак не помещался, поэтому охотник положил его и застегнул клапан поверх заячьей тушки, так что с одного бока свешивалась голова зайца, а с другого — задние лапы.

Ашеру впервые подумалось, что представления о смерти всецело определяются человеческим зрением. «Будь заяц не больше мухи, я бы его смерть даже не заметил». Вскоре они вышли из лесу. Внизу перед Ашером теперь открылся вид на поросшую травой лощину, небольшие пруды, в которых разводили карпов, облетевшие яблони и ферму, с которой они вышли на охоту. Над лесом стояло солнце, похожее на облачко света в тумане. Ферма в лощине сверху казалось совсем маленькой, бурые куры во дворе — крохотными точечками. Распорядитель охоты собрал подстреленную дичь и потащил ее по тропе. Теперь загонщики шли медленнее, и Ашер поспевал за ними без усилий. Они оцепили следующий холм и разговорились о чем-то, прежде чем спустить собак и двинуться за ними в лес. Ашер ощущал приятную усталость. Ему казалось, будто привычный мир остался где-то далеко-далеко. Охотник, за которым он шел, отдал зайца фермеру, его рюкзак и штаны сплошь покрывали темные пятна засохшей крови.

Внезапно спуск стал таким крутым, что собаки взвыли и, не удержавшись, кувырком покатились вниз. Чтобы не упасть, Ашер хватался за мелкий кустарник, тоненькие веточки и стволы деревьев, а потом с трудом взбирался на противоположный склон, еле видимый в туманной мгле. Под каким-то деревом он заметил горстку белых куриных перьев, и один из загонщиков предположил, что здесь лиса или коршун расправились с добычей — домашней курицей. Загонщик был в серой тирольской шляпе и армейской куртке, в руке держал складной охотничий стульчик и, словно тросточкой, указывал им в сторону полей. Было холодно, и его дыхание вырывалось клубами белого пара. Его верхнюю губу украшали темные усы, на концах которых виднелись капли. «Если не возражаете, пойдем помедленнее», — предложил он Ашеру. Они вышли на луг, откуда снова открывался вид на долину. По склону холма толпами, похрустывая яблоками, спускались охотники с ружьями за спиной и с собаками на поводке. На кожаных ремешках-тороках у них болтались ореховки с плотно закрытыми глазками, напомнившие Ашеру замерзших зимой певчих птиц, которых он видел в детстве. Загонщик, прошедший рядом с ним последний отрезок пути, нагнулся, подобрал с земли яблоко и протянул его Ашеру. Оно оказалось на удивление сладким и холодным, Ашеру даже почудилось, будто холод ударил ему в голову, как вино. Теперь перед ним простиралось широкое, глубокое русло равнины с известкованными перепаханными полями и желтыми стогами кукурузы, поставленными тесными рядами. Загонщики вновь устремились в лес. На них дождем сыпались листья, солнечный свет пятнал землю у них под ногами. Внезапно прямо перед собой Ашер заметил зайца, притаившегося за пнем и полускрытого опавшей листвой. Он в ужасе уставился на вспугнувшую его собаку, бросился бежать и не успел несколькими прыжками достичь вершины холма, как его настигли выстрелы и он, перевернувшись через голову, уткнулся в землю. Эта безумная попытка спастись, абсурдная и смешная, пробудила у Ашера в душе сострадание и какое-то непонятное облегчение. Едва застрелили этого зайца, как следующий, петляя, выбежал прямо на них из-за деревьев, и Ашер, наблюдая, как он пытается уйти, боковым зрением заметил, как Цайнер смутной тенью сорвал с плеча ружье, по слабому ветерку ощутил, как тот обернулся, услышал выстрел и увидел, как заяц исчез в маленьком облачке поднятой земли и пыли. Однако его тонкие, пронзительные стоны, заглушавшие тявканье собак, утихли не сразу. Загонщики остановились возле покрытого опавшими листьями рыбного пруда. Внезапно стоны зайца смолкли. Черный пес принес добычу подоспевшему загонщику. Охотник схватил его и сбросил вниз по склону. Заяц упал прямо под ноги Ашеру. Ашер нагнулся и поднял зайца. Странно, до чего он был тяжелый. Самую тяжесть заячьей тушки Ашер воспринимал как проявление смерти. Что-то подобное ему уже приходилось наблюдать и у мертвых, и он по привычке ожидал, что любое живое существо посмертно обретает эту странную тяжесть, даже легкий, проворный заяц, казалось, отяжелел только после смерти.

— Хотите, продам зайца? — спросил Цайнер.

Ашер покачал головой.

— Само собой, вы же

один живете, к чему он вам, — сказал Цайнер.

Держа в руках зайца, Ашер нащупал под шкуркой косточки, твердые и неподвижные. Его пальцы до сих пор ощущали их жесткость и хрупкость. Ашер положил зайца на землю и отвернулся от Цайнера.

— Подождите минуточку, — попросил он.

Выше по склону, вдоль подвода воды к пруду, росли высокие хвощи. Хвощи доходили ему до груди. Загонщики двигались сквозь них, словно в воде. Ашер подобрал птичье перо, соскреб немного мха с древесного ствола и спрятал его в полиэтиленовый пакетик. Они стали спускаться, молча, запыхавшись, сгорбившись под низко нависшими, взъерошенными ветвями. Кое-где из-под опавшей листвы выглядывали грибы белого цвета, в лесу стало светло от солнца, но воздух еще не прогрелся. Издалека Ашер разглядел, как собака распорядителя охоты схватила зайца, но все происходило так быстро, что на таком расстоянии показалось утомленному дорогой Ашеру нереальным. На опушке они, тяжело ступая, шли по густой палой листве, загонщики тащили на спине бессильно висящих головой вниз зайцев. Тут они встретились с поджидавшими их охотниками, и Ашер, у которого уже все тело ломило от усталости, решил пойти с охотниками. Он подождал, пока они соберут зайцев, фазанов и ореховок, а потом следом за ними отправился в долину, а загонщики тем временем исчезли в лесу. Воздух был прозрачный. Солнце светило ярко. Перед ними открылся вид на два спущенных пруда, влажная земля на месте прудов поблескивала на солнце. Между прудами стоял маленький грузовичок с открытыми задними дверцами. Ашер блаженствовал, кожей ощущая тепло и наслаждаясь неспешным спуском с холма. Мышечное напряжение отдавалось во всем его теле, да и странное оцепенение всех его чувств еще не прошло. В багажнике грузовичка был припасен ящик пива, рядом с ним укладывали добытую дичь. Ашер мельком взглянул на серо-бурые шкурки зайцев, покрытые засохшими брызгами глины и крошечными алыми капельками крови, и на яркое оперение птиц. Снова выпрямившись, он заметил старика, которого утром подвозил Цайнер. Тот подставлял солнцу иссиня-бледное лицо. Старик посетовал, что подстерегать дичь было не в радость, в тени-де страшный холод.

Старик говорил дребезжащим, низким голосом, при каждом вдохе в груди у него, казалось, раздуваются и опадают мехи. Он отвернулся и уставился прямо перед собой.

Выпив пива, охотники двинулись по большому желтому сжатому полю в конце лощины к следующему леску. Стога кукурузы, словно зубцы корону, украшали поросшие травой пологие склоны холмов, простиравшиеся справа и слева. Где-то вдалеке постукивал мотор трактора, раздавались глухие выстрелы загонщиков, долбил дерево дятел. Ашер вдруг осознал, что утратил всякое ощущение времени. Он перестал смотреть на часы, больше не испытывал ни голода, ни жажды. Вот распорядитель охоты остановился и стал давать охотникам указания, как именно расположиться цепью. Объясняя что-то молодому охотнику, он вопросительно взглянул на Ашера, и тому не оставалось ничего иного, как встать рядом с юнцом.

Голоса загонщиков приблизились. Ашер не шевелясь стоял на мягкой земле и смотрел на дерево, в пышной листве которого притаилась стая птиц. Внезапно молодой охотник вскинул ружье, прицелился в выбежавшего из леса зайца, неспешно переводя за ним ствол, мгновение подождал, когда заяц метнулся в сторону (такой маневр зайца хотя и удивил Ашера, убедительно доказывал всю безысходность его попыток спастись в чистом поле), и выстрелил, однако заяц, подергиваясь, словно сотрясаемый судорогами, кинулся дальше, пока не выбежал на ближайшего охотника, и тот неторопливо наклонился и нажал на курок.

Где-то над их головами прогудел самолет. Ашер его не разглядел. Охотник подошел к зайцу, поднял его и, схватив за задние лапы, швырнул Ашеру и юнцу. Крики и возгласы загонщиков, среди которых Ашер уже начал различать отдельные голоса, слышались теперь совсем близко, как будто они находились на одном уровне с ним. Раздавались выстрелы.

Ашер все еще искоса посматривал на охотника, подстрелившего зайца. Его шляпу украшал пучок шерсти горной козы, на тороках, бессильно вытянув шею, болтался фазан. При каждом шаге охотника тушка фазана ударялась о его колено, отскакивала в сторону или вперед, а потом несколько раз оборачивалась вокруг своей оси, пока торока не врезались глубоко в фазанью шею, и фазан, медленно раскручиваясь, не начинал крутиться снова, снова ударяясь о колено охотника. Массивный патронташ с дробью в латунных гильзах придавал его облику дородность и осанистость, но одновременно жестокость. Он повертел и покрутил туда-сюда подстреленного зайца, показывая им входные отверстия пуль. Молодой охотник молчал, никак не перебивая удачливого, и, по мере того как тот красочно живописал свое везение, все более мрачнел. Время от времени он кривил рот и пожимал плечами.

— Это я ему в задние лапы попал, — сообщил он, когда тот отошел в сторону. — Заяц тогда в сторону метнулся, и тут-то я ему в задние лапы весь заряд и всадил…

Он раздраженно потерся щекой о воротник рубашки и несколько раз поправил висящее на плече ружье.

— Пойдем, — наконец сказал он Ашеру.

Они молча стали подниматься меж яблонь по склону на ферму.

На ферме охотники уже повесили ружья на прицеп трактора, на ветки яблонь и слив и на двери хлева и расселись на куче красных пустотелых кирпичей, сваленных возле хлева. Ашер заметил, как на поленницу, спасаясь от собак и людей, взлетели две пятнистые кошки. Рядом с добычей хозяин продуктового магазинчика припарковал свой грузовичок. Одного зайца так растерзали собаки, что сквозь разорванную шкурку виднелось мясо, из распоротого живота вылезали внутренности, а из задней лапы торчала кость. Потом в стеклянные кружки стали разливать вино и разносить их по кругу. Ашер грелся на солнце, пока охотники не собрались дальше. Он последовал за ними не сразу, а некоторое время наблюдал, как владелец магазина собирает и укладывает в кузов добычу. Сначала он прошел мимо фермы, возле которой на больших листах оберточной бумаги сушились кукурузные семена, потом спустился по лугу между полями и опушкой леса. Теперь по голубому небу плыли белые облака. Вокруг оврага выстроились цепью загонщики. Ружейными прикладами они упирались в вынесенное вперед колено. Из зарослей над оврагом и полями, пытаясь спастись на соседнем холме, свечой взмыла самка фазана, тут же в листве показался самец, раздались выстрелы, и фазан рухнул на землю. Охотник поднял его, не дожидаясь, когда он затихнет и перестанет бить крыльями, и Ашер увидел, что он держит птицу за голову, так что сверху из его сжатого кулака выглядывает клюв, а снизу, подергивая крыльями, беспомощно болтается тело. Полетели перья, но охотник по-прежнему не выпускал бессильно барахтающуюся птицу, и только потом, не сводя глаз с опушки, положил ее на траву, где она какое-то время еще билась между его сапог, медленно поднимая и опуская крылья. Ашер рассмотрел светлый испод фазаньих крыльев. Он подошел поближе, но не расслышал ничего, кроме шуршания и треска перьев. Охотник вопросительно посмотрел на Ашера и показал ему свою окровавленную руку:

— Это он когтями, — пояснил охотник. — Смотрите, вот сюда они впились, а вот отсюда вышли насквозь.

Он достал носовой платок и снова взглянул на опушку. Когда он отнял платок от раны, у основания большого пальца хлынула кровь.

В это мгновение откуда ни возьмись появилась лиса. Ашер поднял глаза от раненой руки охотника и успел заметить, как лиса выскочила из подлеска. Она бросилась было бежать по шуршащей листве, помедлила, сделала прыжок, другой, пытаясь спастись, но тут прямо в воздухе ее пронзили пули, и она, перевернувшись через голову, рухнула на землю. Охотник, подстреливший лису, был седой, невысокий, с бледным морщинистым лицом. Он неторопливо подошел к добыче, притворяясь, будто не слышит криков охотников и загонщиков, с любопытством высыпавших из леса на выстрел, наклонился и поднял лису за хвост.