Тетрадь для сна
Шрифт:
В тот день был еще дождь. Я всегда любила высокие этажи, большие окна, эту манящую безопасность подъема. А тут - стена. Сплошная стена серо-голубой воды. Куда ей было падать? Земли, правда, не было видно. Ты вошел к нам в корректуру, а я стояла лицом к двери и не могла не зажмуриться!
– торопясь, о чем-то беспокоясь, протянул папку старых стихов - сказал, уходишь, вышел и через минуту хлынул дождь.
И весь день то начинался, то переставал дождь. И я слышала музыку. Дождь помог мне закончить стихи про тебя.
Музыка всегда одна и та же. Не одно и то же - что получается потом.
Может быть, гораздо меньше,
А стихи были - сначала просто о тебе, потом - уже о тебе и о себе, потом - о себе только, и совсем уже - не о тебе, не о себе. Я так глубоко тебя присвоила!
Я думала о тебе - и чем больше думала о тебе, тем больше мой взгляд опрокидывался внутрь себя - в собственную тетрадь для сна, где тебя уже не было. Или, может быть - до такой степени был...
В тебе многое должно еще перегореть - для нежизни. Ты еще хочешь захочешь еще - "лечиться обыкновенным". "Я ничего не хочу больше делать, только писать", - говоришь это, а сам, даже от меня - боишься?
Если и есть в этом что-то "женское" - это первое умирает! Догадка еще: если параллельно, а может быть, кто знает - и благодаря всему - стало налаживаться свое - кто вам мешает? Мне с ощущением себя не-женщиной все равно жить. Я все равно это о себе отлично знаю - и не обманулась бы, если бы вам показалась во мне женщина. Вот если бы вы были готовы... к другому методу? К другому началу, середине, концу? Но я уже поняла - не готовы. Этого ли боитесь?
– ---------------------------------------------------------------------
3 октября. Ночью писала колыбельную для А. Утром, не собираясь ее показывать, нашла на столе в корректуре гранку: "Сны и только? Сны..." "Я испытывал отвращение ко сну. Я был падшим". Теперь он стал другим.
– ---------------------------------------------------------------------
Так ли много мне нужно на свете,
Незнакомый мой человек?
Поглядеть на закрытые веки
Сквозь теченье закрытых рек.
Спи, мое ежедневное чудо,
Так немного осталось дней.
Позабыв, я тебя не забуду,
Не забыв, позабуду прочней.
Цвет проходит, и золото с перцем,
Перец с солью, и все - в серебре.
Незнакомых октав и терций
Тонкий звон на моей горе.
За раскрытым во тьме роялем,
Сквозь невидимо легкий дым,
Два аккорда: вот здесь стояли,
До сих пор иногда стоим.
Проходи, не мешай, не трогай,
То же самое повтори.
Незнакомок снаружи много,
Засыпай же, родной внутри.
– ---------------------------------------------------------------------
Теперь они охраняют, помогают. Весь день носила написанную от руки "Колыбельную" в рукаве, и уже в темноте подбросила на его клавиатуру.
– ---------------------------------------------------------------------
Теперь я знаю, кто я. Это еще не легко, но уже нет порыва - умереть и воскреснуть Анной. Это, если хотите, род смирения. Но поскольку Анна говорила, какой вы - и я скажу.
– ---------------------------------------------------------------------
Можно без календаря вычислить, когда ушла Анна - наверное, именно в тот день он завязал с парикмахерской. Седых волос, впрочем, еще нет - страшно подумать, что еще должно пережить, чтобы соответствовать себе внутри. В тот год,
когда мы встретились в редакции, они были короткими. Анна еще была. Ему еще хотелось - от ощущения, что была Анна - назначать свиданья всем девушкам подряд. А все это время - когда Анны не было и было по правде говоря все равно - они росли и превратились в львиную гриву. Черных львов не бывает. Когда я пришла снова, у него не было бороды, а пока писалась повесть, она появилась. У людей растет дольше. Прочих параметров я и вообще никогда не вижу, но помню - чтобы заговорить, ему пришлось бы ко мне - наклониться. Было время - завораживалась пламенем - песком, осенью, свечкой, и даже был один рыжий человек. И сама стала рыжая - это, правда, не все видят. И так загляделась на пламя, что оно превратилось в уголь. Об его глазах мне обычно нечего сказать. Они - как море, от которого он уехал - ночью. Мне кажется огромные, может быть, только кажется. Завидую - я всегда, кого люблю, тому завидую - что он не любит, что ему свободно, и еще - что у него глаза не пестрые. Говорят, у кого пестрые - трудно жить.– ---------------------------------------------------------------------
Взгляд в коридоре - сколько можно узнать за две секунды - досада, смущение, раздражение, опаска, вызов. С обеих сторон - вызов. Это ты смущен, я спокойна. Это я смущена, ты не спокоен. Ну, попробуй - избавься от меня! Сожги стихи, не читая - и это будет моя победа. Назови их плохими - это будет победа еще лучше. Скажи, что мое место на кухне, и я, пожалуй, соглашусь. Я только и занимаюсь - рецептами - как делается все это.
Место женщины в поэзии - одно из...
– ---------------------------------------------------------------------
Папа, у телевизора, о герое мелодрамы шестидесятых годов:
– Над ним война стоит... Потому он от нее (героини) бегает.
Киваю, и через полчаса, очнувшись:
– Как ты это сказал?
Над ним война висит. Или стоит. Вот, посмотри.
(На экране героиня гладит его голову у себя на коленях: "Лишь бы не было войны, Саша, лишь бы не было войны...")
– Пап, как же над ним - война, когда над ним - женщина?
А вот так - уводящая за руки. Может быть, это - соперница?
– ---------------------------------------------------------------------
Странно, но эту самую соперницу я все время около тебя чувствую. Хотя мне было сказано яснее некуда: ушла. Ты кем-то от меня закрыт. Общаешься в редакции все больше с секретаршами. Они умеют, что я не умею. Увы, и не только говорить.
Обида нескончаема - ну я-то тут при чем? "Ну, любите себе магазинную или литературную барышню.. ." Мне отказано во всем, включая тексты. Но я почему-то упорно думаю: надо хлебнуть еще. Надо, как Мандельштам, овладеть судьбой и расплатиться. Частью это уже произошло - и мне явно мало.
5 октября. Тамара, которую я заменяю в отпуске, повредила глаз, и мне продлили срок еще на месяц. Не спрашиваю, зачем.
"Тетрадь для сна" - так я назову мои записи об А. Повесть в письмах. Я уже слышу ее. Было бы только время - где взять? Раньше у меня времени было слишком много... Но она помогает мне дождаться всего.
7 октября. Разговор с Анкой.
– Ты у нас надолго? Или ты у нас навсегда?
– Мне продлили срок...
– А почему ты ничего не пишешь?
– Потому что я пишу другое.