Террариум 3
Шрифт:
Ганс быстро залез в медленно едущую карету в которой царил полумрак. В карете находился один пациент и один врач, меняющий пациенту бинты.
— Как ты Вадим? — Спросил Ганс сев на не удобное сидение в углу.
— Плохо. — Ответил Вадим Шуппе терпя боль. — О-о боги… да дай ты мне уже обезболивающего! — Накричал Вадим на врача.
Врач молча посыпал Вадиму в рот жёлтый порошок и после напоил.
На левой руке Вадима была шина и множество бинтов. Голова так же была покрыта только что поменянными бинтами.
— Мы почти добрались до базы. Если там всё хорошо мы… — Не договорил Ганс
— В тьму эту базу.
— Не нужен. Мы не знаем где он, у нас нет ресурсов для его поисков, да и вообще мне кажется он плохо на тебя влияет. Ты помешался.
— Хер там. Просто я понимаю, что он наша надежда, а твой идиотский план самоубийственный.
— Ты ведь знаешь, что я не раз выполнял самоубийственные задания с минимальными потерями. Может и на этот раз повезёт. — Ганс закурил самокрутку.
— Извините, но не могли бы вы не курить. — Попросил врач.
— Не нравится, свали. — Сказал злобно Ганс и затянулся.
Врач тут же заткнулся.
— Меня всегда удивляла твоя самоуверенность. — Сказал Вадим.
— А меня твоя тупость. Ты офицер, ты должен сидеть в штабе и управлять войском, но ты дебил полез на рожон и теперь посмотри на что ты похож. Поганый инвалид. Чуть руки не лишился, лицо изуродовал. Повезло что вообще выжил.
Дверь кареты открылась.
— Господин штандартенфюрер мы подъезжаем. — Сообщил солдат открывший дверь. Ганс ему ничего не ответил и солдат поняв, что офицер всё понял, просто ушёл.
Ганс бросил самокрутку на пол и затоптал.
— Я пойду, а ты поправляйся. — Сказал Ганс и вышел из кареты.
Вадим промолчал. Он был в ярости. Да как этот мерзкий ублюдок смеет с ним так разговаривать? А этот солдат… Он даже не обратил на него внимания. Любимый дядюшка занял его место. Теперь Вадим никто.
Деревья вокруг стали чёрными. У них были обломаны ветки и оторваны куски древесины. Под снегом прятались люди с оружием. Мёртвые люди. Их ОЗК и тела были продырявлены.
Посреди дороги обнаружилась не маленькая воронка. Толпе солдат пришлось её обходить.
На поляне в центре которой находилась крепость валялись сотни тел и стояли сожжённые танки. Крепость была потрёпана, но способная выдержать ещё не одну осаду, если конечно починить парочку башен и ворота.
Во внутреннем дворе трупов было не меньше. Из-за не столь большого количества места даже казалось, что их больше. Не гниющие, словно готовые встать и продолжить бой.
Ганс слез с коня и приказал бойцам осмотреть все помещения и собрать с трупов патроны. Патронов здесь на армию хватит.
После Ганс взял револьвер и пошёл в комнату командующего крепостью.
К комнате пришлось пробиваться через горы трупов, завалы и баррикады. Здесь происходило настоящее безумие. Это была не битва за власть, не битва за клочок земли. Здесь было истребление. Простое и незамысловатое истребление. Но почему?
Ганс не видел подобных битв за всю гражданскую войну, а вот за войну против СКГ и НРИ он подобного навидался с избытком. Истребление уродов, иных, по сути отличающихся от «чистых» иным мировоззрением и иной землей за которую нужно бороться с такими уродами. Одни сжали рабочих, крепостных и крестьян в тиски и не дают им выбраться из болота нищеты и не образованности. Царь жирует на их несчастье, ибо он избалованный кретин из рода «упырей». Другие
наоборот выбрали в качестве правителей разных «быдло» и «упырей», запугавших тех же рабочих и крестьян оружием и расстрелами. Бывшие бандиты, дорвавшиеся до власти, жируют на несчастье простого люда.А где-то ведь ещё хуже. Где-то во власти сидят еретики, что пропагандируют своему народу ложные ценности, ложной веры. И ведь эти ублюдки считают точно так же об остальных.
А в другом месте… В нём так и вовсе власть принадлежит лягушатникам.
Ну как можно в подобном мире не воевать. Его же переполняют уроды, еретики, буржуи и коммуняки. Да и войны здесь мало. Этот мир сформировался таким невообразимым образом, что в нём невозможно ничто кроме истребления. И вот уродство и не правильность этого мира наконец начало добивать, разрушать его. Раковая опухоль, которую никто не лечил стала слишком велика и её уже слишком поздно удалять.
Ганс вошёл в кабинет с изрешечённой дверью. Из комнаты в коридор дул сильный ветер несущий снег.
В кабинете было разбито окно, на полу лежало два трупа и один на столе. Пуль на них не жалели. Интересно куда подевались убийцы? Куда подевались все живые? Они должны были остаться. Хотя бы один. Может и остался сначала, а потом свалил с этого кладбища.
Ганс обыскал трупы. Ничего интересного у них не было. Было интересное под трупом лежащем на столе. Журнал заляпанный замёрзшей кровью.
Ганс раскрыл его осторожно. Почерк у хозяина журнала был кривой и не особо понятливый. Несмотря на это Ганс нашёл нужный период, а именно последний месяц:
«17 ноября.
В крепости не спокойно. Бойцы требуют повышения пайков и отправления небольшого отряда на разведку. Я категорически отказался повышать пайки. С разведкой же я решил повременить до наступления холодов. Пришлось наказать десяток человек кнутом. Пять человек сбежали из крепости ночью.»
Дальше было лишь нытьё и никакой полезной информации, поэтому Ганс пропустил последующие десять дней:
«27 ноября.
Температура понизилась до -15 градусов за пару дней. Начался резкий листопад. Начался сильнейший снегопад. Я не смог больше сдерживать солдат и собрал-таки группу разведки.
29 ноября.
Эти олухи, придурки раскрыли себя и прибежали сюда. Ничтожество. Теперь по их следам к нам придут люди. Целая армия.
30 ноября.
Как я и говорил к нам пришли люди. Толпа голодных людей. Слава богам многие из них гражданские. С ними мы как-нибудь разберёмся.
1 декабря.
Мы перестреляли всех. Не всех вернее. Паре десятков удалось удрать. Вся поляна завалена трупами. Эти сукины дети собирались уйти к имперцам, но мы им показали, чего стоит предательство.
2 декабря.
Лично расстрелял шестерых солдат за неравнодушие к предателям. Один салага заявил, что я с ума сошёл. За эти слова я пристрелил его словно собаку.
5 декабря.
На нас напали. Рота солдат. Обстреливали нас гранатомётами, но не долго. Мы их быстро приструнили. Две восточные башни и восточные ворота. Есть лишь материалы на починку ворот.»