Чтение онлайн

Оснащён был Чеж, лучше всех остальных. Между ног у него лежала снайперская винтовка, полуавтомат, со встроенным глушителем, магазином на двадцать патронов. Называлась эта винтовка «Мрак» и стоила она даже больше денег, чем сейчас было у Егеря при себе. Ею вооружают диверсионные группы или спецназ.

Из небольшого по габаритам рюкзака Чежа торчал ствол пистолета пулемёта ПП-3, скорострельное и лёгкое оружия, сложное в производстве и так же предназначенное для спецназа.

Одет данный сталкер в ОЗК и лёгкий бронежилет «алмазная кожа», созданный для снайперов, удобный и прочный, с креплениями для подсумков.

Последний в этой компании был Воробей. Он

сидел возле Голема. Не высокого роста мужичок, со светлыми волосами, мужественным и обезображенным лицом, с впалыми щеками и узким подбородком. Вся правая часть лица Воробья была одним страшным ожогом. Получил он его, при известной всем битве, возле Нижнего Новгорода между НРИ и «чистыми». Битва эта превратилась в «траншейный Сталинград». Так прозвали битву её участники. В той битве не было своих и чужих траншей, во всех и союзников, и врагов хватало. Рукопашные бои не прекращались ни на секунду. На траншеи с неба падали тонны снарядов, и не только с взрывной начинкой, но и едким газом. От одного такого "подарочка", Воробей и получил ожог, который он еле пережил. После этого ранения, Воробья посчитали инвалидом и отправили на гражданку. Он мирно жить не смог и подался в сталкеры.

Воробей оснащал себя скромнее своих коллег. На нём был более дешёвый ОЗК, а из оружия только обрез и АС-12 с громоздким глушителем и установленным за отдельную цену, деревянным прикладом.

— Неужели знаменитый Егерь решил удостоить нас своим вниманием? — Ехидно сказала Чаровница посмеиваясь. — Может нужно что?

— Работа есть, опасная и хорошо оплачиваемая. — Егерь был максимально серьёзен.

— Егерь не может справиться с какой-то работёнкой сам? Вот дожили-то. — Усмехнулся Голем и отпил из кружки свой напиток.

— Да. И как уже было сказано, ваши услуги будут хорошо оплачены.

— И с делом, какого рода ты не можешь справиться, Егерёк? — Спросила Чаровница.

— Думаю, вы уже наслышаны о нападении на обоз Угольска. Некоторые из людей сопровождавшие обоз попали в плен. Одного из пленных нужно спасти. — Объяснился Егерь.

— Спасательная операция значит? Егерь боюсь, у тебя денег не хватит, чтобы нанять нас. Дело не простое, дорогое. — Почти сочувствующе сказал Чеж.

Егерь бросил на стол заработанные им на последнем задании деньги.

— Это первый взнос. После окончания работы, получите в два раза больше. Я предупрежу Якова на всякий случай, чтобы он отдал вам деньги, если я погибну или по каким-то причинам не смогу с вами вернуться обратно.

— Сумма хорошая получиться. Ну, Чаровница поможем брату сталкеру с его тяжёлой ношей? — Сказал Чеж.

Чаровница подумала. Сделала пару глотков спирта и согласилась помочь брату сталкеру.

Была слышна редкая стрельба. Десятки сапог, быстро топтали землю. Офицер грубым голосом покрывал матом подчинённых. Обещал, что всех в отряды смерти пошлёт за такие показатели.

Кирилл очнулся в яме битком набитой людьми и сверху закрытой решёткой из стальных прутьев. В яме было грязно, ноги у пленников утопали в глине. Всю одежду покрывала сырая масса.

Из одежды Кириллу оставили не много. Зелёный, поношенный свитер и штаны. Ботинки забрали.

Кирилл осмотрел людей, стоящих рядом с ним. Это были обычные, люди, сильно похудевшие, грязные, избитые. У некоторых дефекты, подаренные им лесом с рождения. Например, опухоль на коже.

— Люди, где мы находимся, ответе, пожалуйста? — Еле спросил Кирилл. Челюсть и лицо у него сильно ныли.

До щеки было, не дотронутся. Она опухла и почернела. Во рту чувствовался привкус крови. От некоторых зубов почти ничего не осталось.

— В военном лагере «чистых» парень. — Ответил старик лет семидесяти, совсем исхудалый, сильно избитый и практически голый. Его волосы были выбриты. На лбу выжжено клеймо в виде буквы «Е». Это означало, что старик еврей. К тощему телу деда прижимался, мальчик, лет двенадцати, с таким же клеймом.

От ответа старика Кириллу стало плохо. Если он оказался в лагере «чистых», то это конец. Стопроцентная смерть, без каких-либо шансов.

У Кирилла даже слёзы потекли от безнадёги. Ему больше ничего и не оставалось кроме как рыдать.

— Успокойся сынок, наша участь ещё не так страшна. Нас на фронт увезут, а ведь некоторых заживо кремировали, или заперли в газовой камере. — Пытался успокоить Кирилла старик.

Парень был наслышан об жестоких казнях в лагерях «чистых». Людей могут запереть в тесном металлическом ящике, шириной и длинной в четыре метра, а высотой в два, без вентиляции и света. Просто набьют битком людей и запрут стальную дверь на амбарный замок. От этого ящика идёт труба к печи, размерами немного больше буржуйки. В неё закидывают любые растения, вырабатывающими ядовитый дым при горении и этот дым идёт по трубе в ящик, а там вы уже и сами поняли, что происходит. Невыносимые крики людей всех возрастов и полов.

На фронте же всё проще. Послали всей толпой на пулемёты, пулю получил и помер.

— Откуда вы? — Спросил у старика Кирилл.

— Я из Бочкарева, у нас там пиво высшего сорта готовили. Сам фюрер любил его. В один прекрасный день «чистые» обвинили население в укрывательстве уродов. Устроили рейд. Половину людей поубивали, а вторую половину увели. Из всей моей семьи остался только я и внук мой младшенький. Всех суки внучек и дочь убили, слава всем богам леса, что жена моя не дожила до того дня. — У старика потекли слёзы. Он вспомнил бойню, произошедшую в его доме. Как его дочь изнасиловали и раздробили череп напополам колуном, которым всего десять минут назад сам старик колол дрова. Внучек, которых бросили в огонь полыхающего сарая. Старик так и не понял тогда, зачем нужна была такая жестокость и почему не убили его и внука.

Команды очистки у поганых фашистов, прикрывающихся иным названием, самые жестокие и беспощадные. Они занимаются как раз таким делами как уничтожение неугодного населения. Для этого у них есть всё. Передвижные газовые камеры, ручные огнемёты, бронеавтомобили, оснащённые пулемётами и огнемётами, миномёты с фосфорными снарядами, а также, иногда, машины с резервуарами, заполненными шипящими едкими жидкостями, готовые в любую секунду полететь на беззащитных людей из шланга. И самое главное, люди. Не простые люди, а те ублюдки и мрази которых видимо, зачали случайно, ведь такие не могли появиться на свет намеренно. Они жестоки с пелёнок, у них промыты мозги пропагандой.

— Я вас понимаю. На моё селение так же напали и всех там убили.

Прошли часы. Ноги начинали болеть, хотелось прилечь или хотя бы присесть, но здесь это сделать было просто негде. Пленных один раз покормили, странной на вид и консистенцию похлёбкой, или кашей, очень жидкой и безвкусной.

К вечеру в лагерь приехали телеги с установленными на них клетками.

Всех пленных вывели из ям и стали грузить в клетки. Были ещё телеги — самые обычные. На них стали грузится люди и боеприпасы с топливом. К некоторым телегам привязывали пушки сорока пяти миллиметров и запасных лошадей.