Чтение онлайн

Юншэн стоял посреди разлетающихся осколков прошлых жизней: его поражения, его одиночество — всё закручивалось в вихре памяти и страха.

В его голове снова звучал странный голос:

— Если ты не помнишь — значит, её не было. Ты прожил столько жизней, что заблудился в собственной лжи.

Юншэн стиснул зубы. Закрыл глаза. Закрыл уши. Хотел исчезнуть.

Но…

Ощущение.

Мягкое, едва уловимое прикосновение к сердцу. И словно в нём отозвалась тонкая струна, до этого прижатая под слоями вины, бессилия и тысячелетнего

одиночества.

Ощущение, что он не один.

«Я с тобой.»

Он не знал, была ли это настоящая Байсюэ. Или его собственное желание.Но он поверил.

— Я помню, — прошептал он. — Пусть даже весь мир забудет. Я — нет.

Юншэн был небесным хранителем памяти — не по титулу, а по сути. В его крови текло прошлое, в его дыхании — эхо жизней, которые канули в небытие. Он помнил всё, всех и всегда. Он существовал, чтобы помнить и напоминать.

Даже если лицо Байсюэ расплывалось перед глазами из-за воздействия тёмной энергии, чувство оставалось неизменным.

Иллюзия дрогнула.Пустота завыла, как зверь, лишённый добычи. Воздух сперва сгустился и вдруг стал лёгким и чистым, как после дождя.

Юншэн стоял на гладком каменном полу. Он коснулся груди — там, где сердце сохранило чувство, позволившее ему вспомнить, зачем он был здесь.

— Спасибо, — сказал он, ни к кому конкретному не обращаясь.

Юншэн огляделся. Он был всё в том же зале с колоннами, где они потеряли друг друга из виду. Значит, Цзяньюй и Байсюэ тоже попали в иллюзии?

Рядом послышались шаги. Лёгкие, осторожные, но знакомые до боли. Между тенями колонн возникла фигура — Байсюэ.

Он молча подошёл и обнял её. Она лишь на миг позволила себе расслабиться и прильнуть к нему, но быстро отстранилась. Её взгляд нервно скользнул по залу:

— Где Цзяньюй?

— Наверняка тоже попал в ловушку иллюзий, — Юншэн вскинул голову.

— Надо найти его, пока не поздно. Если он не сможет выбраться из иллюзии, то его душа растворится в Пустоте.

— Мало одну Яохань искать, так теперь ещё и дружка её… — Юншэн вздохнул, отводя взгляд.

— Зачем ты так? Он просто не понимает, с чем имеет дело. И мы в этом тоже виноваты. Наверное, стоило всё рассказать им с самого начала. И он хочет защитить Яохань. Так же как и ты — меня, — Байсюэ подошла ближе и взяла Юншэна за руку.

— Можно подумать, я бываю таким же безрассудным…

— Иногда даже хуже, — Байсюэ улыбнулась и сжала его ладонь в своей.

Дальше они двинулись вдвоём. Где-то среди высоких колонн пульсировала ещё одна душа.

Время от времени Юншэн опускался на колени и прижимал ладонь к полу, как уже делал наверху, когда они искали Яохань. От его ладони во все стороны разбегалась паутинка тонких золотых нитей энергии, покрывая пол светящимися прожилками. Но тьма давила. Паутинка увязала в тенях как в смоле и не могла распространяться дальше. На лбу Юншэна выступил пот.

— Попробуй искать не сквозь тьму, а место концентрации тьмы, — Байсюэ осторожно положила руку ему на плечо.

Он кивнул и усилил поток энергии. Золотые нити стали толще, превратились в щупальца света. И вдруг — сопротивление! Как будто что-то сжало их в кулак... а затем снова отпустило.

— Есть! — рывком поднялся Юншэн.

В пятидесяти шагах, меж двух колонн, низко над полом висела сфера

из сплетённой ночи. Она слегка пульсировала, как размеренно бьющееся чёрное сердце.

— Он там! Но мы не можем просто вытащить его силой, — сказала Байсюэ, подойдя ближе.

— У нас мало времени. Пробуждение Юэзциня скоро состоится.

Юншэн вскинул руку. В следующее мгновение воздух перед ним отозвался знакомой вибрацией и сложился в копьё.

— Мы оба выбрались, — напомнила Байсюэ мягко. — Мы сами нашли выход. И он сможет. Это — его бой.

Юншэн глубоко вздохнул, опустил копьё. Оно погасло, рассыпаясь в пылинки света, и исчезло. Он наклонился ближе к пульсирующей сфере, присел на корточки, словно пытаясь услышать, что происходит внутри.

— Цзяньюй, — тихо сказал он. — Я не знаю, слышишь ли ты… Но ты не один. Мы ждём тебя. Яохань ждёт тебя. Возвращайся.

Сфера дрогнула, будто внутри неё пошевелилось что-то живое.

***

…Пепел медленно оседал. Руки дрожали. Лента кровавой струйкой выскользнула из ослабевших пальцев.

Цзяньюй поднял глаза. Вокруг него сгущались тени, они то и дело меняли форму, иногда складываясь в лицо Яохань, которое потом расплывалось в жуткой гримасе.

Снова раздался тот мерзкий голос:

— Ты всегда на втором месте. Без тебя ничего бы не изменилось.

Он не ответил. Только закрыл глаза. Сердце стучало глухо, будто отбивало финальный удар.

— Ты нужен, только пока никого лучше нет.

Когда-то эти слова он уже слышал. Перед глазами вспыхнула сцена из детства.

...Лето. Тень от навеса почти не спасала от палящего солнца. Цзяньюй сидел возле дома, с тонкой кисточкой в руках. Он увлечённо выводил на бумаге журавля — видел его утром у пруда и не мог забыть. Журавль был таким красивым и изящным! Это ощущение мальчик и пытался передать на бумаге.

Яохань сидела рядом, раскачивала ногой и что-то напевала, глядя на облака, изредка опуская глаза на рисунок. Даже если журавль был больше похож на толстую курицу. Она всегда радовалась, когда Цзяньюй что-то рисовал.

А неподалёку — трое его старших братьев. Гоняли по двору мяч, затем решили посоревноваться, кто дальше его забросит. Кто-то из них предложил позвать Цзяньюя, но старший, Чжэнъюань, сказал вполголоса, не заботясь, услышит ли младший:

— Да ему с девчонками сидеть интереснее. Он даже на два цуня* мяч не забросит! Никакого толку. Только рисует своих птичек.

Кисть в руке Цзяньюя вздрогнула. На крыле журавля расплылось чёрное пятно. Он опустил взгляд — и молча продолжил, будто не услышал. Хотел бы не слышать. У журавля есть чёрные перья, можно сделать крыло побольше…

Яохань приподнялась, уже раскрывая рот, чтобы что-то сказать. Она тоже услышала. И её это возмутило, совсем не по-детски.

— Не надо, — тихо сказал Цзяньюй, не поднимая глаз.

Чжэнъюань скривился и фыркнул:

— Да ладно тебе, Яохань. Тебе с ним сейчас интересно, потому что вы маленькие. Но подрастёшь — и сама поймёшь. Найдёшь себе кого-то получше!

Он подбросил мяч и поймал, ухмыльнувшись.

— Давай лучше к нам! В мяч поиграем.

Яохань вскочила на ноги. В её глазах полыхнуло.