Чтение онлайн

Обрывками стремительно тающего рассудка Гериал осознал, что если не послушается, она попросту вывернет ему плечо.

— Гериал!

Ее крик утонул в грохоте, от которого с деревьев посыпались листья. Что-то взорвалось, взорвалось не близко, но это только усугубило предположения о масштабах взрыва.

— Это Центр, — сдавленно проронила Нерин, посмотрев в направлении, откуда пришел звук.

— Светоч, — рыкнул друид.

— И ты все еще собираешься тащить ее туда?! — Гериал был готов броситься на него, но Каюра удержала.

— Да. Светоч никогда не причинит Нерин вреда.

Лиса в курятнике.

Такая

Лиса и курятник.

Он не должен был пускать лису в курятник.

После Битвы Искупления и до уничтожения Лона друидов

Точная дата неизвестна

Они всегда были с Братом вдвоем. Он смутно помнил то короткое время, когда их, новорожденных, приняла самка хасса. Она прибежала на непрекращающийся писк Брата и наверняка сожрала бы обоих, но им повезло: в драке за территорию с другой самкой она потеряла свое потомство и была рада любой, даже не пахнущей хассом замене.

Везение было недолгим. Соперница, не желающая делить с кем-либо охотничьи угодья, нашла их, не прошло и пары дней. Оно и не удивительно: надрывный писк Брата разносился по всей округе, будто он без конца что-то требовал или просто рыдал.

Бой завершился, не успев толком начаться. Подобравшая их с Братом самка билась самозабвенно, насмерть. Она знала, что второго шанса уже не будет. Если бы она сбежала, то спасла бы свою жизнь, но хассы обороняли потомство до последнего.

Расправившись с соперницей, вторая хищница напала на Брата. Он был совсем мелким — меньше, чем на один укус. Его проглотили, точно выпавшего из гнезда птенца, и нацелились на Него, но что-то пошло не так. Брат встал комом в горле, и самка закашлялась, попыталась отрыгнуть добычу. Пронзительный писк донесся из ее глотки.

Выплюнуть Брата у нее так и не получилось. Она металась из стороны в сторону, билась шеей о дерево, надеясь убить Брата, но он продолжал пищать и извиваться внутри, пока шея самки не треснула. Сначала из дыры посыпалась влажная мякоть, а затем вывалился Брат, щуплый, со слипшейся от крови шерстью, будто только выбравшийся из материнской утробы. В тот миг Он подумал, что Брат делает это не впервые, и от этой мысли ему стало страшно.

Оказавшись на свободе, Брат продолжил истошно пищать, замолкая только тогда, когда глотал парующее хассье мясо.

С тех пор они всегда были вдвоем. Другие хищники не раз пытались сделать из них закуску: крысопсы, лисы, волки и те, кто пострашнее, то и дело находили их по запаху. Каждый раз Брат сворачивался в клубок, словно еж, топорщил шерсть, на которую сразу налипала земля, и любые попытки выковырять его заканчивались изодранными в кровь лапами и носами. Так и не сумев расправиться с Братом, хищники кидались на Него, и тогда его шкура вспыхивала ярким пламенем, и любой зверь убегал, испуганно взвизгнув и поджав хвост.

Пока они были маленькими, охотился всегда Брат. Сначала он выкапывал червей, находя их везде и повсюду. Потом перешел на мышей. Он не знал меры в еде, вечно путался в собственных лапах и пушистом, как у белки, хвосте. Был слишком неповоротлив, чтобы угнаться за грызунами. Поэтому он садился у дыры в земле и терпеливо ждал, когда мышь выскочит наружу, вынужденная

В отличие от Брата Он не был таким неуклюжим и толстым, но в первое время поспевать за дичью все равно было сложно. Однако он тоже вносил вклад в их общее выживание: его пламя согревало их в самые холодные ночи.

Они росли медленно, но в какой-то момент мыши стали слишком мелкой дичью. Как и крысопсы, и зайцы, и даже волки. Они с Братом превратились в хищников, с которыми все считались и от которых старались держаться подальше.

Это вынудило их покинуть родной лес и отправиться в другое место, туда, где о них никто не знал, и где охотничьи угодья не обнищали из-за непомерного аппетита Брата.

Тогда они впервые увидели людей. Они не испытали страха, но и не стали нападать. Даже Брат, научившийся ловить добычу попросту заставляя землю схватить ее, не проявил к людям интереса. Он фыркнул и попятился обратно в чащу, не желая с ними связываться.

В следующий раз, когда им повстречались люди, они выросли достаточно, чтобы встав на задние лапы, положить передние человеку на плечи. В те дни Ему надоело слоняться по чаще и время от времени охотиться. Чтобы разогнать скуку, Он пытался завести знакомство с трясинными котами, но те только шипели и убегали. Некоторые лезли в драку и тогда убегали уже после, если, конечно, Брат им это позволял. Попытки отыскать себе подобных ни к чему не привели. Единственными хоть сколько-то похожими на них были лисы. Но они не принимали их родство и уносились прочь, едва учуяв.

В итоге лес окончательно Ему опостылел. Он все чаще выходил к его границе — в одиночку, без Брата, который не мог и помыслить себя вне лесных теней. Брат всегда оставался стеречь их логово, когда Он отправлялся искать людей.

Он часами лежал в высокой траве на пригорке и слушал голоса, которые ветер приносил с полей; наблюдал за тем, как люди возделывают землю, порой повелевая ею так же, как это делал Брат. Они вспахивали землю и бросали в нее семена, из которых вскоре появлялись всходы.

Люди выращивали кусты и деревья, а когда в конце весны внезапно приходили холода, жгли возле них костры. Они использовали какие-то мудреные приспособления, а иногда творили огонь самостоятельно, совсем как Он. Этого хватило, чтобы сделать вывод: пускай они с Братом и выглядели совсем не как люди, все же общего у них было всяко больше, чем с лисами.

Увидев, как люди садят семена, он захотел проделать то же самое. Но сажать нужно было правильные, а не лишь бы какие, поэтому Он стащил забытый человеком мешочек со странно пахнущим желтым зерном и приволок его к логову. Брат отказался помогать, поэтому Ему пришлось самому рыть лунки и рассыпать семена.

Он видел, что люди не просто бросают их в землю, но и льют сверху воду. Следом за мешочком он стащил ведро. Носить его было неудобно: вода постоянно проливалась, а дужка натирала десна, но Он все равно упрямо таскал воду из ручья под осуждающим взглядом Брата. Тот не одобрял Его увлечение, считал его глупостью и баловством, бессмысленной тратой сил.

Но Его старания принесли плоды. Пускай и не такими ровными рядами, как у людей, но семена проросли, и возле логова зазеленело маленькое поле. Брату это пришлось не по нраву. Пока Он в очередной раз бегал к роднику, тот перекопал землю, расшвырял и растоптал ростки.