Тени Аразры
Шрифт:
Длинный протяжный вой ударил в потолок, узел распался, и наступила тишина. Прерывисто дыша, Маргарита и Т`арен упали на подушки и погрузились в блаженную истому. Чувство единения медленно покинуло любовников, и на смену ему пришли голод и смятение.
Маргарита взглянула на Т`арена, быстро отвела глаза и уткнулась в подушку, ощущая, как лицо заливает краска стыда. Её возлюбленный был исключительной личностью: благородный и независимый, справедливый, рассудительный и отважный. Т`арен твёрдой рукой правил стронами, строго соблюдал законы и грудью стоял за родной Мир. И, признавшись друг другу в любви, они совершили
– Но как я посмотрю в глаза Энтони? Он рассчитывал на меня, а я… Слабое эгоистичное существо! Я не умею сдерживать себя! Зачем я пошла в Цайран? Энтони был прав: мне нечего здесь делать! А теперь я и уйти не могу!"
Т`арен слышал её мысли, но ему нечего было сказать возлюбленной, ибо сам пребывал в глубоком отчаянии. За несколько минут жрец узнал о полукровке больше, чем мог бы узнать за годы разговоров. Он осознал, что имел в виду Т`инкри, когда говорил, что Маргарита не переживёт потери сестры. Внутренний мир полукровки был хрупок и нежен, как ледяное кружево. "Смерть Эльвиры выжжет её дотла, и она превратится в бесчувственную куклу!
– ужаснулся первый жрец и обнял Маргариту.
– Я должен найти выход!"
Огонёк появился в спальне Т`арена так же неожиданно, как и исчез. Полукровки, прижавшись друг к другу спинами, сладко спали на мягком широком диване. Стараясь не звенеть колокольчиками, Святоша опустился на тюфяк и поджал ноги. Но чуткий слух Майкла уловил едва слышное звяканье. Он поднял голову и настороженно посмотрел на раба.
– Где ты был?
– тихо, чтобы не разбудить Эльвиру, спросил он.
Энтони чертыхнулся и стёр воспоминания полукровок о его отлучке. Майкл моргнул и недовольно осведомился:
– Чего вылупился?
Вместо ответа Энтони лёг на тюфяк и закрыл глаза. Но Майкла не отступил: ему было скучно, а Огонёк был отличным объектом для развлечения. Соскользнув с дивана, Граф вразвалку подошёл к рабу и присел на корточки:
– Давай поболтаем, товарищ по несчастью.
– О чём?
– осторожно спросил Святоша.
– О свободе, конечно. О чём ещё болтать пленникам?
Энтони повернулся на бок, опёрся на локоть и с интересом взглянул на друга:
– У тебя есть план побега?
– Ага. Прибить Т`арена и уйти из Цайрана.
– Оригинально.
– Святоша снова лёг на спину и закрыл глаза.
– Эй!
– Майкл толкнул его в бок.
– Хватит дрыхнуть! Не хочешь о свободе, поговорим о Земле. Я тащусь от доступности и раскрепощённости ваших девушек! Один звонок, и дело в шляпе! У тебя была девушка?
– Нет.
Граф сочувственно покачал головой:
– Да ты совсем убогий. То-то тебя Элька жалеет. Они с сестрой привыкли возиться с сирыми да убогими. Ты бы на их собак посмотрел: белая калека и рыжий идиот. А ты и то, и другое сразу.
– Почему?
– не удержался от вопроса Энтони и прикусил язык.
Но было поздно - Майкл заполучил собеседника и не собирался выпускать его из рук.
– Идиот, потому что связался со строном, а калека, потому что с бабами не спишь.
Святоша сел и обиженно уставился на друга:
– Я связался со строном не по доброй воле. Как и ты, между прочим. А что касается женщин… Если у меня нет девушки, это не
означает, что я девственник.– Наш человек!
– обрадовался Граф и хлопнул Огонька по плечу: - Ты извини, что я тебе врезал. От такой жизни даже у Тени крыша едет.
– Какой Тени?
– захлопал глазами Энтони. Он решил развлечь скучающего друга и поддержал разговор.
Майкл снисходительно улыбнулся:
– Я, видишь ли, принц.
– Да что ты?
– изумился Святоша.
– Да… - гордо протянул Граф.
– Мой отец - император целого материка! Я его законный наследник! Но в раннем детстве злые волшебники похитили меня. Отняли, так сказать, от материнской груди. Эти злодеи сделали меня могущественным колдуном-убийцей. От лёгкого взмаха моей руки рушились города, реки текли вспять, а горы уходили под землю.
– Вот это да!
– Энтони открыл рот пошире и кивнул на Элю.
– А она кто? Тоже принцесса?
– Да, - скорбно покачал головой Майкл.
– Её тоже похитили злые волшебники. К сожалению, они не стали делать её могущественной колдуньей, а забросили на Землю. Это трагическая история!
– Граф прикрыл глаза ладонью и исподтишка посмотрел на Огонька. Убедившись, что раб слушает его, развесив уши, он воодушевлённо продолжил: - Эльвира росла вдали от Родины, не зная о своём царственном происхождении. Она ходила в школу, в библиотеку, в "Рамстор" совершенно не предполагая, что это не царское дело. А потом мой друг раскрыл ей глаза, и она отправилась на Родину, чтобы отвоевать корону у злых волшебников. Но тут её перехватили строны.
Энтони повалился на тюфяк и расхохотался:
– Бред сивой кобылы!
– С чего ты решил?
– насупился Майкл.
– Откуда тебе, замухрышке-землянину, знать о трагических судьбах магов?
Святоша аккуратно промокнул слёзы краешком покрывала:
– Т`инкри водил меня по разным Мирам, и нигде я не встречал таких идиотов, как ты!
Майкл согнулся пополам и залился громогласным хохотом:
– А какая история! Жаль, что ты не поверил! Мне, так очень понравилась.
– Он схватил конец покрывала и потряс им перед лицом раба.
– Ты классный парень, Огонёк!
– Спасибо.
– Энтони вырвал из его рук покрывало.
– Только трогать меня не надо.
– Майкл!
– раздался сонный и сердитый голос Эльвиры.
– Сейчас же оставь Огонька в покое!
Граф вскинул руки:
– Всё-всё! Ухожу!
– Он склонился к уху раба и доверительно сообщил: - Будь бдителен, друг. Заласкает. Она спит в одной постели с собакой. Сам видел!
– Майкл встал и расправил плечи: - Что-то Т`арен задерживается. Хоть бы еды прислал.
– Ты совсем его не боишься?
– полюбопытствовал Энтони.
Граф резко обернулся и вперил холодный взгляд в раскрашенное лицо раба:
– Я десять лет жил мечтой убить драга. А теперь я мечтаю убить строна. Я убью Т`арена! Я бессмертен, а он - нет! Я дождусь своего часа и попляшу на его костях!
Святоша широко улыбнулся и одобрительно кивнул головой:
– Искренне желаю тебе удачи, Майкл.
Эльвира насторожилась. Уверенный голос Огонька резанул слух, как если бы из пасти её Рыжика, вместо визгливого суматошного тявканья, вдруг раздался низкий грозный лай. Эля приблизилась к рабу и, как бы между прочим, спросила: