Теневая революция
Шрифт:
— Спасибо. И я поставлю надгробие. Вы поможете мне установить его, когда придет время?
— Да, сэр. Я буду. Да благословит вас Господь, сэр. Должно быть, она что-то значила для вас.
Саймон посмотрел на пономаря. Затем он снова коснулся гроба, развернулся и вышел из пустой церкви.
Церковь Святого Эгидия находилась не более чем в десяти минутах ходьбы от городского дома Саймона в увядающем, но все еще модном Мейфэре, но ему не хотелось возвращаться домой. Сегодня он предпочел остаться в тени, поэтому направился в "Прялку дьявола". На этом месте питейное заведение существовало со времен правления
Саймон нашел место в почти незаметном углу паба. Он развалился на стуле, закинув длинные ноги на стол, и уставился в дальнюю стену, сквозь поредевшую толпу посетителей. Он лениво постукивал золотым ключом по столешнице. Пиджак он снял, белая рубашка была мятой, воротник расстегнут, манжеты свободно свисали. Он залпом выпил джин и поставил стакан на стол, не заказывая новую порцию. Но ему все равно принесли еще одну, как и предыдущие десять.
Беатрис уже была в могиле. Его отец был в могиле почти тридцать лет. Саймон нашел убийцу Беатрис. Однако Джон Макфарлейн не убивал его отца. Как будто он похоронил одного и воскресил другого.
Саймон потер лицо, пытаясь привести мысли в порядок. Он не хотел отказываться ни от одной из своих давних убеждений, переданных ему матерью, в том числе от истории об убийстве его отца. Была только одна проблема: он верил Малкольму Макфарлейну. Взгляд затуманенных глаз шотландца был тверд, как сталь. Неподвижен. Малкольм был тем, кем себя называл, и ничем другим.
Малкольм Макфарлейн был честным человеком.
С годами Саймон смирился с тем, что его отца убили. Саймон ничего не мог с этим поделать. Он чтил память отца и продолжал работать писцом. Он изучал магию. Когда восемь лет назад умерла его мать, Саймон переехал в Лондон. Он намеревался с головой погрузиться в изучение магии и стать писцом.
Однако городское общество оказалось для него притягательным и отвлекающим. Несмотря на то, что его сомнительное происхождение всегда ставило его в невыгодное положение, он с легкостью в нем ориентировался. Саймон отточил свой образ повесы, благодаря которому его принимали в гостиных и даже будуарах Лондона. Все знали, что он сын Элизабет Арчер и неизвестного отца. Образ обаятельного ловеласа был необходим ему, чтобы быть привлекательным для представителей всех слоев общества, ведь в противном случае он был бы просто богатым бастардом.
— Ну и ну, — раздался голос, — так вот куда делся весь джин.
Саймон с досадой поднял глаза и увидел стоящего у стола Ника. Он еще глубже погрузился в кресло.
— О, спасибо, — сказал Ник, отодвигая стул Саймона. — Я и сам не прочь выпить.
Саймон прорычал:
— Черт возьми, Ник. Я хочу побыть один, если ты не против.
Ник подозвал бармена и заказал пинту пива.
— Ты и так почти один, старина. Паб должен был закрыться несколько часов назад, а ты выглядишь совсем пьяным.
Бармен неохотно принес пинту пива и многозначительно произнес:
— Время, джентльмены.
Саймон допил джин и поднял пустой стакан.
— Еще, пожалуйста!
— Больше не получишь. — Ник перекинул руку через спинку стула. — Пойдем домой, а?
— Иди, если устал. — Саймон перевернул часы и посмотрел на них. — Еще не поздно.
Если здесь меня не обслужат, я пойду в клуб.— В клуб? В какой именно? В такое время для тебя открыты только твои собственные двери.
— Я могу выпить утром дома. Сегодня я должен отпраздновать.
— Что ты празднуешь?
— У меня появился новый взгляд на жизнь.
— Правда? А что стало с твоим прежним взглядом?
— Его грубо растоптали. — Саймон махнул рукой и наклонился, чтобы похлопать Ника по груди. — Но это неважно. Тебе предстоит сыграть в этом свою роль, потому что ты мой друг.
— Рад это слышать. Не хочешь поделиться или это секрет?
— Для кого-то всё секреты. — Саймон приложил палец к губам. — Орден Дуба убил моего отца.
— Что? — Ник пристально посмотрел на друга. Твой отец? Ты никогда раньше не упоминал о своём отце. О чём, чёрт возьми, ты говоришь?
Саймон поднёс пустой стакан ко рту и допил последние капли алкоголя.
— Мой отец был членом старого Ордена Дуба в те времена, когда это была настоящая гильдия магов, до его распада во время Французской революции и чисток. Новое руководство Ордена решило, что его преданность прежнему руководству раздражает, и подослало к нему человека по имени Джон Макфарлейн.
Ник вздрогнул от неожиданности.
— Откуда ты это знаешь? Орден всегда был скрытным.
— Моя мать. В ту ночь, когда убили моего отца, он знал, что Макфарлейн вот-вот появится, и отправил мать подальше, чтобы она была в безопасности. В то время она была беременна. — Саймон коснулся груди. — Мать больше никогда не видела отца живым.
— Мне жаль, Саймон. — Ник поболтал пиво в бокале, задумчиво глядя на янтарную жидкость. — Когда умер твой отец?
— Его убили в конце 1802 года, а я родился в начале следующего. Он так и не увидел меня, а я его.
— Как его звали?
— Эдвард Кавендиш. Он был писцом, как и я. Вы когда-нибудь встречались с ним во время своих путешествий и в обширных кругах общения?
Ник покачал головой.
— Нет.
— Он был правой рукой Байрона Пендрагона в последние дни существования Ордена, когда они были стеной между человечеством и тьмой.
— Пендрагон? — Ник выглядел сомневающимся. — Твой отец был правой рукой Байрона Пендрагона? Тебе тоже об этом рассказывала мать?
— Да! — Саймон подался вперед, его глаза загорелись. — После того как Пендрагон был предан и убит одним из своих соратников, Эшем или Гайосом, они убили и моего отца за то, что он им перечил.
Ник допил свою пинту и поставил ее на стол.
— Помимо того, что ты понятия не имеешь, кто на самом деле убил Байрона Пендрагона, ты хочешь сказать, что твой отец был знаком с Пендрагоном, Эшем и Гайосом?
Саймон сверкнул глазами, услышав сомнение в голосе друга.
— Возможно, мне не стоило ничего тебе рассказывать, если ты собираешься надо мной посмеяться.
— Пойми меня правильно, Саймон. Ты говоришь о трех почти мифических фигурах, которые много веков назад основали Орден Дуба. Теперь ты утверждаешь, что твой отец был с ними знаком и за это его убили. Это все равно что сказать, что ты дружишь с Робин Гудом и королем Артуром.
Саймон вскочил, не в силах совладать с гневом, вспомнив, как плакала его мать, рассказывая ему историю о той ночи, когда погиб его отец.