Тенебрариум
Шрифт:
— Ага, и все бы сюда сразу же полезли. На верную смерть, — ответила Джульетта. — Нет уж. Не знают люди об этом месте — и хорошо.
— Согласен, — поддержал её Ромео. — Прикольно наблюдать, например, за вулканом. И совсем не прикольно сгореть в его лаве. Мы сейчас, по-сути, сидим у подножья такого вулкана.
— Ой, смотрите!
Небо над нашими головами расчертили две синие линии, уходящие снизу — вверх. Они немного подёргались, расходясь и пересекаясь, после чего исчезли.
— Это что за аномалия?
– 'Светопредставление' началось!
— Нет. Для него ещё рано, — сверился с часами Ковбой. — Это лазерные лучи. Похоже, 'Сивка'
— То есть, они специально нам помаячили, чтобы мы знали? — спросила Джульетта.
— Не знаю. Возможно.
— Кстати, а почему название такое странное — 'Светопредставление'? Насколько я знаю, это слово произносится без 'Д', -опасливо косясь на противоположный край крыши, произнёс Ромео.
– 'Светопреставление' — это, типа, конец света. А 'Светопредставление' — это такое световое представление, — разъяснил Ковбой.
— Навроде светодинамического шоу, — дополнил Тимон. — По слухам, нереально зрелищная вещь.
— Ну что ж, поглядим.
Слушая их монотонную болтовню, я постепенно отвлекался, замыкаясь на волне собственных мыслей. Воздух Иликтинской Зоны был на удивление свеж. Воспользовавшись примером Ковбоя, я опустился на пыльную кровлю, покрытую мягким одутловатым толем, и прижался лопатками к воздуховодной коробке. Сознание тут же поплыло. Сказывался вчерашний недосып. Вначале я сопротивлялся дремоте, но глаза упрямо закрывались сами собой, а голова, наполняясь дремучей тяжестью, неумолимо валилась вперёд, не держась на ослабевшей шее. Пару раз я вздрагивал, встряхивался, но дремота лишь усиливалась. Голоса ребят растворялись в ней до тех пор, пока я окончательно не уснул.
Невероятно! Бесподобно! Потрясно! Ух-х!
Возгласы доносились откуда-то из глубины забытья, становясь всё чётче и понятнее.
Писатель!
Я с трудом всплывал со дна глубокого колодца, и вокруг меня становилось всё светлее и светлее. Время от времени, этот свет озарялся яркими пятнами, словно он пробивался сквозь мозаику стеклянных витражей.
Писатель! Проснись!
Меня зовут…
Писатель!!! — чья-то рука с силой встряхнула меня, выдернув из сонного мешка, как кролика из шляпы.
— А? Что?!
Я вскочил, словно спохмелья. В голову ударило давление, не давая мне быстро прийти в себя. С глаз нехотя сползала дремотная плёнка. И как только я их открыл, пришлось тут же зажмуриться от ярчайшей вспышки, ударившей в неподготовленное лицо.
Ещё одна! Синяя, с переливами. Ещё! Жёлтая, изрезанная сеткой красных вкраплений. Боже, какая красота!
Я взглянул на город. Матерь Божья, он был прекрасен! Он как будто бы весь состоял из жидкого золота, переливающегося и искристого. Затем замерцал, и окрасился перламутром. Всё: дома, деревья, улицы… Город фонтанировал разноцветным салютом. Когда вспышки закончились, всё вокруг начало разукрашиваться в ядовито-кислотные тона. Стены зданий пестрели пурпурными, салатными, бирюзовыми цветами. Тем временем, откуда-то с городских площадей и перекрёстков начали подниматься высоченные светящиеся щупальца, которые, вырастая на несколько сотен метров, сворачивались в спирали, точно первобытные растения, и таяли, осыпаясь мерцающими пылинками.
Потом, одновременно из всех окон окрестных зданий ударили такие резкие снопы света, словно внутри домов включились гигантские сверхъяркие лампы. Над Иликтинском прокатился глухой рокот, похожий на раскаты далёкого грома, и цветная феерия завершилась, ещё несколько
минут посверкивая последними разлетающимися искорками.Охренеть. У меня нет слов. Это, это невозможно описать, ребята, это волшебство! Охренеть. Супер!!! С ума сойти. Ущипнтие меня. Я ведь не сплю? Охренеть… — выдавливая из себя стоны дущащего восторга, ребята застыли как истуканы, продолжая таращиться на успокоившийся город выпученными из орбит глазами.
— Что это было? Это 'Светопредставление'? — наконец очухался я.
— Блин, Писатель, ну ты и бакла-ан! — всплеснул руками Тимон. — Проспать такое — просто преступление!
— Да я успел…
— Что ты успел?! Ковбой тебя будить кинулся уже перед самым концом!
— Когда в себя пришёл, — подтвердил Ковбой, сняв шляпу и вытирая обильный пот. — Ты всё проспал, Писатель. Мы тут орали как резанные, а ты спал…
— Сколько оно длилось?
— Я не знаю. Долго. Довольно долго.
— Может быть минут десять.
— Да не-ет, дольше! Минут пятнадцать! Там сначала начались эти, ну которые…
— Ага, ага, обалденные вообще!
— Вот! Потом пузыри летали и лопались. Эх, красиво!
— Потом фонтаны били. Даже до нас долетали от них такие… Ну, кристаллы, что ли?
— А ещё на небе что-то высвечивалось. Сложно объяснить. Из облаков спускались…
— Как сталактиты короче!
— Да-да! Прямо из облаков! Блин, охренеть, это супер было! Это…
— А помните, как цвета менялись?!
— Да!!! Все цвета изменялись, как калейдоскоп! Или ещё, короче, вот например смотришь на руку — а она прозрачная, как хрусталь, и по ней такие цветные пробегают…
— А потом, знаешь, всё как будто бы жидким золотом залило!
— Это я видел, — наконец-то я вклинился в эту захлёбывающуюся чехарду восторгов, с величайшей досадой понимая, как много я пропустил.
— Ну да, — кивнул Ковбой, — Тут я уже тебя тормошить начал.
— Как же я мог заснуть? Почему вы меня сразу будить не начали?
— Да какое там?! Ты бы видел чё тут было! Мы просто сидели, ничто не предвещало, и тут вдруг… Эээх!!! — махал руками Ромео.
— Блин, это шоу стоит заплаченных денег. Оно стоит ещё дороже, мать вашу! — прыгал Тимон. — Это 'Светопредставление' на самом деле — самая охрененная вещь во Вселенной!
— Я до сих пор отойти не могу, — тёрла глаза Джульетта. — Ущипните меня. Я сплю. Это сон.
Чем больше они восхищались, тем больше я себя проклинал. Обида сжирала меня изнутри. Это же надо! Заснул в самый ответственный момент! Проворонил все чудеса! Зачем нужно было идти на такой риск, оставаясь сдесь на ночь, чтобы потом банально всё проспать? Вот же я идиот… И почему эти козлы меня сразу не разбудили?! Специально?! Чёртовы придурки!
С другой стороны, пенять на них глупо, так как я сам 'хорош'. Сам виноват. Сначала полночи не спал, а теперь вот не смог совладать с закономерной сонливостью. Ведь мог же догадаться. Мог пересилить себя. Встать, походить, размяться. Нет же, закимарил. Что я за человек? Так глупо облажался… Никогда себе этого не прощу! Хорошо хоть что-то успел увидеть. Тем более, что этой малой толики уже было, в принципе, достаточно, чтобы сильно не расстраиваться, и снискать утешение.
Так я думал тогда. Кто знал, что уже в самом ближайшем будущем мне придётся столкнуться с воистину запредельными вещами, по сравнению с которыми способно померкнуть даже феерическое 'Светопредставление'. Но я забегаю вперёд. Сначала мы вернулись в своё убежище.