Тенебрариум
Шрифт:
— А когда 'Светопредставление' начнётся?
— Через час поднимайтесь на крышу и ждите.
— А как оно выглядит? В смысле, как узнать, что это оно? — спросил Тимон.
— Вы его ни с чем не спутаете.
— Лично мне на эти представления наплевать, — сказал Зелёный. — Мне нужно исследования до конца довести.
— У тебя есть полтора часа. Тебе хватит?
— Вполне.
— Вот и чудно. Так-с… Что ещё… На крыше… Да и вообще везде, вы должны держаться только одной стороны дома. Вот этой, — он указал рукой в сторону окна. В этой части здания вы в относительной безопасности. Во всех остальных — нет. А в противоположной — вообще трындец, туда даже можете не соваться. Особенно это касается крыши. Когда выйдете на крышу, сразу подходите к вот
— К чему такая осторожность? — спросил Ковбой.
— К тому, что минут через сорок включится 'Сивка'.
— Что за 'Сивка'?
— Сивка-бурка вещая каурка, — зло усмехнулся Робин. — Так мы называем С.И.В.О. — Систему Интеллектуального Ведения Огня, установленную на периметре. Полностью автоматическая система, состоящая из пулемётных и снайперских турелей, атакующих всё, что движется в пределах видимости. Это не простые огнестрельные установки. Это чё-то там основанное на рельсовой технологии… В общем, я в этом не силён. Скажу лишь, что пуля летит по идеальной траектории, и с такой скоростью, что вы даже пукнуть не успеете. Поэтому, если вас зовут не Флэш, и не Чак Норрис, то я бы вам очень не рекомендовал испытывать судьбу. Я видел как 'Сивка' прошивала чувака через всё здание, лишь потому, что заметила его сквозь противоположное окно, дверной проём, и щель в стене между комнатами. Это страшная штука. Беспилотников не бойтесь. Они барражируют вдоль периметра, и вглубь города не летают. А вот 'Сивка'… С 'Сивкой' будьте крайне осторожны.
— Зачем ей по нам стрелять? — спросила Джульетта.
Робин молча посмотрел на неё, а затем перевёл взгляд на меня.
— Писатель, пошепчемся?
Оставив группу толпиться в зале, мы, осторожно обогнув грязный диван, прошли в кухню.
— Ты не погорячился? — спросил Робинзон, присев на кухонный столик.
— Ты о чём?
— Я о твоём решении, — он отвернулся от меня, как будто с какой-то обидой.
— А что такого? Нет, ну если мне нельзя…
— Погоди. Не тарабань. Я просто хочу узнать, серьёзно ли ты решил остаться, или же поддался давлению Ковбоя?
Чёрт! Он будто читал мои мысли! Сейчас нужно было не отпираться, а признать свои сомнения, и соскакивать с этой опасной игры. Но мне почему-то стало очень стыдно за своё малодушие, и я, вопреки своим желаниям и порывам, решил отстоять свою честь. Хотя какая тут была честь? Так, дурацкий принцип.
— Да чё мне этот Ковбой? — стараясь не выдавать покрасневших ушей, с напыщенной важностью, ответил я. — Я сам себе режиссёр.
— Ну, раз это твой выбор, то я умываю руки.
— Ты ведь завтра приедешь? Точно?
Робинзон как-то странно на меня посмотрел, и, сделав подозрительно длинную паузу, вдруг рассмеялся.
— Ага! Ссыкотно стало?! Расслабься. Заберу вас обязательно. Даю слово. Вообще-то, если честно, я не хотел больше сюда возвращаться. Но не бросать же мне почти всю свою группу в этой заднице, на произвол судьбы? Я же не сволочь какая.
— Я знаю, что ты не сволочь. Я тебе доверяю. Мы все доверяем.
— Вот поэтому, я завтра утром за вами приеду. В общем, я собственно чё тебя позвал? Ты, Писатель, нормальный пацан. На тех долбоклюев, что сейчас там, в комнате, мне насрать, честно тебе скажу. Но вот ты — не из их калгана. Ты путёвый. Я уважаю таких. И мне будет очень грустно, если ты здесь загнёшься. Поэтому слушай меня внимательно. Когда будешь тут куковать — за стадом не беги. Пусть эти дурачки лезут куда захотят. Ты за ними не лезь. Сиди в хате тихо, как мышонок. Что бы не случилось. Даже если будет пипец как страшно — сиди и не шевелись. Никакой паники — это главное, — он задумался на мгновение. — А вообще, нехрен тебе тут оставаться, братан…
— Почему?
— Мне запретили тебя отговаривать, поэтому я не должен тебе это говорить. Но ты всё-таки подумай.
— Кто
запретил?— Не надо лишних вопросов. Они почему-то выбрали тебя. Не знаю, почему. Я не ожидал этого…
— Роб…
— Помолчи! Помнишь, когда мы ехали, я рассказал тебе, что везу сюда, по поручению опричников, одного человека?
— Ну, да.
— Знаешь, кто это?
— Откуда мне знать?
— Это ты — Писатель.
— Чё? С какой стати? Почему я? Зачем им я?
— Много вопросов. Очень много вопросов. Ни на один ответа не знаю.
— Я никогда с ними не сталкивался! Откуда они обо мне знают? Да и вообще, какая им от меня польза? Я ведь не представляю никакой ценности! Я даже ни одной книги не написал!
— Тсссс! Тише, не ори. Говорю тебе, в душе не гребу, зафигом ты им сдался. Для самого сюрприз был. Но они хотят, чтобы ты остался здесь на ночь. Для этого и график нам сократили. Значит, хотят неспроста. Видимо, желают тебе что-то показать.
— Зачем? Зачем? Я не понима-аю… Это какая-то ошибка. Недоразумение какое-то.
— Не знаю. Я уже слишком много тебе рассказал. Больше ни слова об этом. Я очистил совесть. Выбор за тобой. Думай, Писатель.
Робинзон оттолкнулся от столика, и пошёл обратно в комнату. В полнейшей растерянности, я побрёл за ним. Полученная информация не укладывалась у меня в голове. Вот, значит, почему командир опричников так странно на меня смотрел! Вот что означали их подозрительные фразы… Они меня ждали. Но зачем? Должно быть, Робин что-то перепутал, и привёз меня вместо кого-то другого. В голове, так некстати, вдруг всплыл комичный эпизод из фильма 'Мимино', где простого водителя перепутали с профессором, и приняли его со всеми почестями. Разум напрочь отказывался верить в то, что я был здесь главной фигурой. Нет, это однозначно была ошибка!
— Ну что, козлятушки-ребятушки? Инструкции получили? Счастливо оставаться. Если будете себя хорошо и правильно вести — увидимся с вами завтра, — попрощался с группой Робин.
— Слыш, Роб, только ты это, точно нас не кинешь? — спросил Тимон. — А то возьмёшь, и не вернёшься? Чё нам тогда делать?
— Чё-чё, молиться. Что бы там не случилось, сами выйти из города даже не пытайтесь. 'Сивка' по вам отработает ещё на подходе к периметру. Просто сидите и ждите. Не паникуйте, что бы не случилось. Могут пойти глюки. Что-то начнёт мерещиться. Не ведитесь на это. Терпите. Я приеду рано утром, и вас заберу. Даю вам честное и благородное слово. Ну а если не доверяете — тогда и не оставайтесь. Поедем вместе со мной.
— А если с тобой чё случится? Ну мало ли, какой форс-мажор? — спросил Ковбой.
— Я за вами вернусь, что бы не случилось. И вообще, вам надо не обо мне, а о себе беспокоиться. Так, всё, время вышло, я побежал. Писатель, ты как, не передумал?
Вот он — переломный момент. Последняя нить, связывающая меня с внешним миром. С реальным миром. Внутри меня полыхало настоящее пламя. Я уже ничего не соображал. Пелена застилала мои глаза. Последнее, что я помню, это как шагнул вперёд, к Робинзону. Он довольно улыбнулся и кивнул. А позади послышалась пара разочарованных голосов.
— Писатель, ну ты чё?
— Эй, ты куда, Писатель?
А идёт оно всё к черту!!!
Я не силён в психологии, но кажется, там это называется 'состоянием аффекта', когда в памяти образуется непонятный провал, ограниченный разнящимися воспоминаниями. Я точно помню, что вышел из квартиры вслед за Робином. Вместе с нами пошёл Зелёный, но он не хотел уезжать, а просто возвращался к своим приборам.
Потом, мы вроде бы дошли до машины. Я сел рядом с водителем, и…
Сейчас мне кажется, что эти воспоминания — всего лишь один из моих снов. Уж больно они отрывистые и расплывчатые. Как бы там ни было, я очнулся на другом краю мысленного провала, когда Робин уже ушёл. Вокруг суетились ребята, обустраивая своё временно жилище: таскали мебель, перекладывали какие-то тряпки, развязывали рюкзаки.