Тенебрариум
Шрифт:
Лишь в самый последний момент, краем своего глаза, я увидел, как ко мне грузно бежит неопрятный, но хорошо оснащённый боевик. Судя по качественной экипировке, бывший преторианец Латуриэля. Он бежит, отгибается назад, падает передо мной на колени, словно перед лежачим Буддой и валится вперёд. В его взгляде, злоба сменяется удивлением, которое в свою очередь сменяется безразличием, после чего бьёт свой последний поклон лбом об землю. На его спине с окровавленным ножом в руках возвышается Тина.
Я даже не успел удивиться её неожиданному появлению, как вдруг очередной суларит, последний из нападавших, сбил её с тела своего павшего коллеги, улетев вместе с ней в сторону. Тинка
— Тина, — позвал я. — Какого хрена ты тут делаешь?
В ответ тишина. Девочка лежала поперёк тротуара, держась за живот.
— Тина? — в мою голову словно влили кипяток. И это уже было не действие ай-талука. — Тина!
Я бросился к ней на четвереньках, и лишь приблизившись, увидел кровавую лужу, расползающуюся под ней.
— Тинка, ты как? Дай-ка погляжу… Да это же пустяки. Две царапинки, — я жестоко лгал. Жуткие, глубокие дыры от ножевых ударов были однозначно смертельными. Странно, что Тина ещё дышала. — Ну же, Тинкер, не отключайся. Ты слышишь? Не сдавайся, кому говорю! Чёрт… Райли! Райли!
Райли подбежала и присела с другой стороны, осматривая раны девочки.
— Тинкербелл! Сейчас мы тебя перевяжем, а потом отнесём в Апологетику. Ты главное держись, — я поднял голову Тины и сжал её руку. — Держись, солнышко, ты справишься. Ты же моя фея. А феи не умирают!
В отчаянье я посмотрел на Райли.
— Какого хрена ты тормозишь, Райли?! Доставай аптечку! Она истекает кровью!
Та покачала головой.
— Не-ет, вот давай не надо, а?! Чё ты головой качаешь?! Нужно просто кровотечение остановить, а потом мы её…
— Писатель, мы её не донесём.
— Донесём! Я за аптечной…
— Писатель, — Тинка удержала меня за руку. — Не уходи. Я ведь с тобой так и не попрощалась как следует. Сейчас самое время.
— Нет, так прощаться я не хочу. Ты не умрёшь. Я не допущу.
— Знаю, что не допустишь. Уже не допустил, — она улыбнулась. — Ты спас меня. Теперь не надо горевать.
— Я не понимаю тебя.
— И не нужно. Просто выслушай. Ты должен выбраться из города. Райли, помоги ему это сделать, обещаешь?
— Да, Тинка, обещаю, — кивнула та.
— И сделай одолжение, подруга, выберись сама. Не знаю, как ты это будешь делать, но сделай, хорошо?
— Я бы хотела тебе обещать, но мне самой в это слабо верится.
— А ты постарайся. Писателю нужна такая как ты. Не только здесь, в городе, но и там, за его пределами. Вряд ли он там такую себе найдёт. А мне это принципиально.
— Но почему?
— Потому что я хочу, чтобы он был счастлив. А счастлив он будет только с тобой.
— Ну ты и болтушка, — Райли улыбнулась. — Ладно. Мы постараемся выбраться вместе.
— Спасибо… А к тебе, Писатель, у меня осталась лишь одна просьба. Может быть, глупая, но… Мне бы хотелось, чтобы ты её исполнил.
— Всё, что только попросишь, Тин, всё, что только попросишь, — ответил я.
— Когда окажешься дома… Когда вернёшься к своей обычной жизни. У тебя всё будет хорошо. Дела наладятся. Ты обязательно заведёшь семью, и у тебя появится ребёнок…
— Минутку. Не ты ли мне говорила, что у меня не будет детей? —
забыв о том, что Райли нас тоже слушает, нечаянно проболтался я.— Ты меня невнимательно слушал. Я сказала, что у тебя 'не будет своих детей'. Ты сможешь стать отцом, но лишь одного ребёнка. Очень необычного ребёнка. Но хорошего. Это будет девочка. И я хочу, чтобы ты назвал её 'Тиной', в честь меня. Обещаешь?
— Ну, хорошо, — поражённый такими пророчествами, ответил я, всё ещё думая, что это лишь предсмертный бред. — Обещаю.
— Спасибо большое, — Тина закрыла глаза.
— Тинка, не уходи. Не оставляй нас.
— С вами было здорово, ребята, — прошептала она из последних сил. — Вы — мои лучшие друзья. Не будем прощаться. Скажем… 'До свидания'…
Рука обмякла. Щёки девочки начали покрываться синевой. Веки почернели.
— Тина? — тихонько произнёс я.
— Она умерла, — Райли погладила меня по плечу, затем, склонившись над Тинкой, поцеловала её в лоб, и оставила на лице малышки пару капель скатившихся слёз.
Мы похоронили Тину неподалёку от того места, где она погибла. Потратили на это драгоценный час, но иначе мы не могли. Время нам сэкономила яма, выкопанная кем-то ещё до катастрофы, видимо, для ремонта прохудившейся трубы. Засыпав тело землёй, мы положили сверху тяжёлый кусок плиты, и немного постояли, не произнося никаких траурных эпитафий. Просто ничто не лезло в голову. Боль и грусть разрывали мою душу, и было тошно что-то говорить. Тем более, о Тинке. Я всё ещё не верил, и не хотел верить в то, что её с нами нет. Ну а Райли просто не привыкла к подобным традициям. Она никогда никого не хоронила, да и Тинку, наверное, хоронить не собиралась, пойдя на этот шаг исключительно ради меня. Но всё-таки ей тоже было грустно. Некогда чёрствая изгнанница Z-345/7-37 субкод 2 окончательно очеловечилась.
Потеря такой замечательной подруги, как Тинкербелл, конечно же стала для меня неожиданным ударом. Её горечь ещё долго будет томить меня. Пока её не заглушит тоска от ещё одной нелёгкой потери, которая произойдёт чуть позже. До того момента, вспоминая о Тинке, я украдкой проглатывал слёзы, укоряя себя, что не смог предотвратить её трагическую гибель. Но что удивительно, всякий раз когда я погружался в трясину болезненных воспоминаний, меня что-то выталкивало наружу. И это была не ярость спящего во мне Хо. Это было что-то очень тёплое и живое, будто мягкий котёнок, мурлыкающий где-то внутри меня. Я до сих пор не знаю точно, что именно Тинка передала мне, но у меня появилось стойкое ощущение, будто бы она поселилась внутри меня, стала моей частью. Она всё ещё живая. Её продолжение во мне. И она обязательно вернётся, когда придёт её время. Эти мысли меня успокаивали. Даже сейчас, когда я пишу эти строчки, они меня греют. Я чувствую, что Тина сейчас со мной…
Я прошу у своих читателей прощения за то, что отвлёкся на эти, наверное, бессмысленные размышления, вместо того, чтобы поскорее перейти к описанию действительно значимого и интересного события — встрече с легендарным и поистине нереальным существом, замурованным в одном из помещений заброшенный школы. Но думаю, что вам будет не менее любопытно, как же я прошёл 'Сепаратор'? Мне и самому непонятно, как я его прошёл. То, что я увидел под его воздействием, кажется, не имеет никакого смысла, как и вся чехарда моих предыдущих снов и видений. Однако же, я должен описать это, хотя бы ради того, чтобы из общего, пусть и непонятного, абстрактного паззла, не выпал, возможно, важнейший фрагмент, который, я надеюсь, сможет помочь чьему-то более пытливому уму, пролить свет на общую картину происходящей вокруг меня фантасмагории.