Тенебрариум
Шрифт:
Я же опять проспал до утра, как убитый. Хо в эту ночь мне во сне не являлось. Вместо него мне приснился странный и тяжёлый сон. Как будто я бреду по ледяной тундре, а вокруг беснуется снежная буря. Идти было очень тяжело, потому что ноги утопали в сугробах выше колена. Ветер жутко завывал, обрушиваясь со всех сторон дикими шквалами, и пытаясь опрокинуть. Куда идти? Вокруг никаких ориентиров. Ни единой подсказки. Но что это? Впереди, за мечущейся пеленой пурги я разглядел подозрительное пятно. Выставив руку, чтобы оградиться от хлещущего в лицо снега, начал двигаться в том направлении, сопротивляясь буйству стихии.
Передо
— Семнадцатый?! Ты чего здесь делаешь?! — крикнул я ему.
В ответ, тот беззвучно поднял свою тощую руку, с которой осыпался небольшой снежный каскад, и указал куда-то вперёд.
— Что?! Что ты мне показываешь?!
— Иди. Он ждёт тебя…
Я едва смог разобрать слова, слетевшие с его обмороженных губ.
— Пойдём со мной! Иначе ты замёрзнешь! — я ещё немного потряс его, стараясь привести в чувства, но вместо этого, он вдруг словно подкошенный осел на снег, превратившись в бесформенный холмик, быстро заметаемый густой позёмкой.
Нужно было двигаться дальше. Буря усилилась, зато прямо по курсу замаячил не то холмик, не то постройка своеобразной конической формы. Трудно было понять, что это такое. К тому же, липкий снег постоянно забивал мне глаза. Чёрный конус проступал сквозь метель всё отчётливее. На нём вспыхнула пара ярких огней, похожих на глаза, и неведомая сила опрокинула меня навзничь, утопив в холодном снегу…
— Писатель! — бросился ко мне Сергей, как только я приблизился к знакомой конторе. — Эй!
Не дожидаясь, пока я перейду дорогу, он кинулся наперерез движущимся машинам, и едва не попал под колёса.
— Ты чё, дур-рак, чтоли?! Или ослеп?! — понеслось в его сторону сразу после отвизжавшихся тормозов. — Куда прёшь, скотина?!
Не обращая внимания на гнев водителей, Сергей добежал до противоположного тротуара, и тут же протянул мне руку:
— Писатель, привет! Я ждал тебя!
— Привет. Ты чего под колёса бросаешься?
— Да ла-ад… Пустяки. Ничего страшного.
— Не ожидал тебя здесь увидеть в это время. Думал, что ты ещё сидишь на работе.
— Я отпросился. Не смог находиться там дольше… Послушай, Писатель, мне очень нужно с тобой поговорить. Пойдём куда-нибудь, где поспокойнее?
— Пойдём.
Он повёл меня куда-то, по ведомому лишь ему маршруту. Судя по поведению и крайнему перевозбуждению, он «дозрел». Значит сегодня мы покинем «Призрачный район» вместе.
— Ты уж прости.
— За что?
— Ну-у, за вчерашнее. Как-то не хорошо получилось. Вообще-то она у меня нормальная, гостеприимная.
— Ты про жену, что ли? Да всё в порядке. Обычная реакция на визит подозрительного незнакомца.
— Всё равно некрасиво. В последнее время… Я хотел сказать, «в последний день», она не в настроении. Наверное, это потому, что я перестал её утром на работу возить. Я ж не виноват, что на её новой работе, рабочий день начинается с восьми часов… Ах, да что я всё об этих пустяках?.. Вот, тут вроде потише. Давай-ка сюда свернём?
В одном из относительно тихих дворов, мы остановились возле лавочки, напротив которой в песочнице возилась пара малышей, под неусыпным надзором
старушки, сидевшей на другом конце детской площадки. Больше никого из людей рядом не было и мы могли спокойно поговорить.— Вчера я не выдержал. Сначала мы с ней поругались, — начал Сергей.
— Из-за меня?
— Да. Нет! В смысле, не совсем. Ну сначала, да, она начала возмущаться, что я её не предупредил о твоём визите. Потом, когда скандал немного утих, я попробовал перевести разговор на другую тему. Хотел узнать, что она думает по поводу всех этих странностей. Не кажется ли ей, что один и тот же день повторяется снова и снова. И знаешь, что в итоге? Она приняла всё на свой счёт, поняв вопрос фигурально, и обвинила меня в том, что я к ней придираюсь. Распсиховалась, и мы опять начали орать друг на друга. Из этого я сделал вывод, что она не замечает странных повторений. Как и мой сын. Как и коллеги на работе. Либо не замечают, либо гонят прочь эти мысли… В конечном итоге, выслушав всю эту истерику, я хлопнул дверью и убежал…
— Ты что, ушёл из дома?
— Не-ет. Просто вышел проветрить голову. Хотел успокоиться. И тут вспомнил, что ты говорил про наш район и про катастрофу. Не то чтобы я тебе поверил, но… Мне нужно было отвлечься. Ну и заодно убедиться, что твои слова — это параноидальный бред. Короче, я сел в машину и поехал из района.
— И-и-и, что в итоге? Как съездил?
— Я ничего не понял. Вообще ничего. Я точно помню, что доехал аж до центра. Сделал круг и вернулся назад. Но сколько не пытался, так и не смог вспомнить того, что видел за пределами нашего района. То есть, выехал и всё… Провал. Въехал обратно, как будто бы вынырнул из омута. Никаких воспоминаний. Вообще пусто. Как такое возможно? Я что, сбрендил?
— Нет. Просто твоё бытие ограничено рамками твоего района, и разум не способен самостоятельно из них вырваться.
— Но ведь если ты прав, тогда… У-уф! Нет, я не могу в это поверить.
— Это сложно, я тебя понимаю.
— То есть, получается, что меня больше нет?
Я кивнул.
— И Вики, и Лёшки, и наших соседей — тоже нет? Мы умерли?
— Мне очень жаль.
— И что же мне делать?
— Не знаю. Решать тебе. Я лишь хочу открыть тебе истину, а ты думай, как поступить.
— Так вот, значит, как выглядит смерть.
— Никто не знает, как выглядит смерть. По крайней мере, из людей.
— Но ты же сам сказал, что я умер.
— Умерло только твоё тело. А разум пока ещё жив. «Ты мыслишь — следовательно существуешь»… Не помню, кто сказал.
— Почему же тогда я не лишился способности мыслить? Почему повторяется один и тот же понедельник? Почему другие этого не замечают?
— Я понятия не имею. Возможно, если бы я был учёным, я бы смог ответить на твои вопросы, но я всего лишь писатель. У меня есть лишь гипотезы, в правильности которых я сам не уверен.
Воцарилась долгая пауза, после чего я продолжил:
— Я не знаю, что изучали в этом вашем «Надире». Но это вырвалось в атмосферу, и отравило всё вокруг. Катастрофа была покруче чернобыльской. Погибло очень много народу. Включая всех жителей вашего района. Дрянь, вырвавшаяся на свободу, перекособочила пространство и время, порушив все привычные природные взаимосвязи нашего мира. Окрестности Иликтинска превратились в аномальную зону, внутри которой больше не действуют физические законы. Измерения налезают друг на друга, пересекаются и перепутываются. Это уже не наш мир. Это другая планета. А вы… Каким-то образом, вы продолжаете существовать вне материи, по зацикленной схеме. Оставаясь в «счастливом неведении».