Тенебрариум
Шрифт:
— Викуль, ну хватит, ну ей-богу! Ну не заводись на пустом месте…
Для вида смыв воду, я нарочито громко стукнул защёлкой и распахнул дверь. Хозяева тут же замолчали.
— Сергей, я тут вспомнил, что мне срочно нужно заскочить на… На почту. Сегодня утром получил извещение. Бандероль. Брат из Красноярска прислал. А почта наверное вот-вот закроется.
— Ну что же ты? Даже чаю не попили.
— В другой раз, дружище, в другой раз, — я поковылял в прихожую.
— А Вы и вправду писатель? — спросила Вика.
— Самый настоящий.
— И какое отношение имеют писатели к вашей деятельности? — вопрос был адресован уже Сергею.
— А это такой писатель, — тот на минуту подвис. — Ну-у,
— Я технический писатель, — выручил я его. — Пишу инструкции, технические документации…
— Да. Как раз такую инструкцию мы и хотели сегодня обсудить, но раз ты торопишься…
— Обсудим завтра. Дело терпит, — пожав ему руку, я попрощался и вышел на лестничную площадку.
Н-да, вот так визит. А семейка у Серёги та ещё. Жена-мигера, сын-оболтус, а сам он — безвольная тряпка. Если при этом учитывать, что каждый день у них — понедельник, то становится совсем печально. Я бы, наверное, застрелился от подобной жизни. На хрен такое «семейное счастье». Но, как говорится, «не суди, да не судим будешь». Есть дела поважнее обдумывания чужих семейных проблем. Завтра я непременно должен вытащить Сергея за пределы Призрачного района.
Перебравшись через ограду больничного комплекса, я неожиданно почувствовал, что за мной следят. Что-то мелькнуло за окнами отделения кардиологии, заставив меня остановиться и замереть. Сердце ёкнуло. Погружённый в свои мысли, я напрочь забыл, что мы здесь не одни, и кроме девчонок в городке обитает ещё один, чужой изгнанник, от которого всякое можно ожидать. 4-17 явно следил за мной. Возможно, его беспокоил мой иммунитет к сущностям. Вот бы узнать, как он выманил своего «Бабайку» за пределы района? Это бы сэкономило мне уйму времени.
— Семнадцатый! — негромко, но отчётливо позвал я. — Я тебя вижу, не прячься!
Он не ответил.
— Выходи, поговорим! Это в твоих интересах! Если ты нам поможешь, то мы быстрее оставим тебя в покое!
Опять тишина.
— Ну, как знаешь…
Я пошёл дальше, к нашему лагерю, обойдя пустую карету скорой помощи.
Тинка сидела на табуретке, положив руки на колени, а Райли, позади неё, заплетала ей косу. Выглядело это так, словно старшая сестра собирает младшую в школу, при этом сама сильно куда-то опаздывает. Движения были резкими, озлобленными. Казалось, что она вот-вот выдерет клок волос из головы бедной девочки. Тинка стоически терпела эту экзекуцию.
— Что это у вас тут? — я уселся на стул напротив. — Парикмахерская?
— Мне так лучше, — сквозь зубы огрызнулась Райли. — Успокаивает нервы.
— Это помогает ей расслабиться, — добавила Тинка, чуть не плача.
— Оно и заметно. Того и гляди голову тебе открутит.
— Как успехи в Призрачном районе?
— Считайте, что сущность у меня в кармане. Завтра днём вытащу его сюда. Конечно можно было всё провернуть побыстрее, но я побоялся спугнуть удачу. А вы тут как, без меня?
— Отлично! — Райли так затянула косичку, что мне показалось, у Тинки глаза воскочат, как шарики для пинг-понга.
— Эй, ты потише! Ты же ей того и гляди скальп снимешь!
— А, ладно, хватит, — девушка оставила свою жертву в покое.
— Спасибо, — Тина разглядывала обретённую косу. — Классная косичка. Три предыдущие были похуже.
— Я совершенствуюсь…
— То есть, ты уже не первый раз её заплетаешь? — я перевёл взгляд на Тинка. — И с какого момента она над тобой издевается?
— С того момента, когда ты ушёл.
— Райли, ты садистка. Как у бедной Тинки только терпения хватило?
— Всё в порядке, Писатель, — ответила та. — Боль и дискомфорт помогают мне избавиться от напряжения, и снижают воздействие Бабайки.
— А ты — мазохистка.
— Я скоро вообще с ума
сойду, — ходила из угла в угол Райли. — День был ужасен. Мне хотелось кого-нибудь убить. Я даже думала убить семнадцатого, но Тинка меня удержала.— Это было непросто, — кивнула девочка.
— Если сущность, которую ты добудешь, станет так же сводить меня с ума, то лучше уж вообще её не вытаскивать с Призрачного района.
— Посмотрим, Райли, попытка — не пытка. Мне кажется, что дело не в сущностях. Дело в чём-то другом. Что-то другое влияет на вас. Пока не знаю что, но я выясню.
— Завтра! — она ткнула в меня пальцем. — Завтра последний день! Дольше выдержать я не смогу.
Развернувшись, охотница рухнула на матрасы, лицом в подушку, откуда пробубнила: «Ужинайте без меня».
— А ты почему не хочешь?
— Нет аппетита.
— У меня его тоже нет, — пожала плечами Тинка. — Но компанию тебе я составлю.
— Благодарствую. А то я даже чаю не попил у своего нового знакомого.
— Тебе там что-то предлагали съесть? — Райли приподнялась на локте, оборачиваясь ко мне.
— Всего лишь попить чаю. Но до этого дело так и не дошло.
— Ох, Писатель, тебе что в лоб, что по лбу, — она опять урылась в подушку.
— Да я прекрасно помню, что там ничего нельзя есть. Я бы всё равно не стал ни к чему притрагиваться. Согласился только чтобы втереться в доверие — не более.
— Короче, ты голодный, — подытожила Тинка. — Идём, я тебя покормлю. Как твоя рука?
— Замечательно.
Мы поужинали. Тина угостила меня лапками недавно добытых сверчков, которые по вкусу напоминали слегка подсушенные крабовые палочки.
Тот вечер тянулся невероятно долго. И хоть я попрежнему не ощущал никакого влияния извне, обстановка в нашем маленьком коллективе давила тяжестью тревоги и уныния.
Тина держалась бодрее Райли, и даже пыталась делать вид, что всё в порядке: хлопотала с припасами, заводила отвлечённые разговоры, и всячески старалась стряхнуть с себя апатию. Получалось у неё плоховато, но всё-же она не сдавалась. Райли же, кажется, окончательно впала в гибельную прострацию. И чем дальше — тем сильнее. Её настрой меня сильно пугал. Совсем скоро она перестанет себя контролировать, и тогда жди беды. Изгнанница, несколько лет прожившая в состоянии постоянного стресса и напряжения, напоминала бомбу с часовым механизмом. В любой момент она могла взорваться.
Когда мы наконец-то легли спать, я сильно переживал, как бы чего не случилось ночью, пока я сплю. Риск действительно был велик. Представьте, что вы ночуете в тесной комнатушке с двумя тигрицами. «Удовольствие», скажу я вам, непередаваемое. Только и думаешь, кто раньше меня прирежет спящим: Райли, или Тинка? Девчонки, конечно, держались до последнего, собирая остатки своего самообладания и самоконтроля, но что-то невидимое упорно продолжало их мучить, выводя из себя. Дожить бы до утра.
Последние минуты перед засыпанием оказались самыми тяжёлыми. Я слышал, как тяжело дышат обе изгнанницы, чувствовал, как по их телам пробегают лёгкие судороги и дрожь. Но они всё равно продолжали согревать меня. Мне захотелось как-то подбодрить их, и я осторожно отыскал в темноте руку Райли. Та сначала дёрнулась, пальцы скривились, словно железные крючья, но тут же стали мягче. Она сжала мою кисть. Затем я нашёл руку Тинки, которая тоже приняла мою ладонь. После этого я прижал обе их руки к своей груди, и только после этого сумел наконец-то задремать. Не знаю, помог ли им этот жест, но за ночь никаких трагических эксцессов не произошло. Если не считать того, что утром я обнаружил своих подружек забившимися в угол и трясущимися как в лихорадке. Они опять что-то видели ночью, отчего пребывали на грани срыва. Но выдержали до утра, и глупостей не наделали.