Тенебрариум
Шрифт:
Райли в соседней комнате делала гимнастику. Я поздоровался, и немного понаблюдал за ней, восхищаясь её гибкостью.
— Чего смотришь? — спросила она, легко сделав 'мостик', и взглянув на меня вниз головой.
— Э-э, извини. Просто увлёкся твоей пластикой. Ты как гуттаперчевая.
— Тебе тоже не помешает размяться.
— Да. Возможно. В другой раз…
Уж чего-чего, а зарядку я в последний раз делал, наверное, в первом классе. Чтобы не маячить у хозяйки перед глазами, вернулся обратно, и начал возиться с приготовлением чая.
Спустя какое-то время, Райли, подёргивая
— Чайку? — спросил я.
— Давай.
— Тебе как обычно: заварка, температура?
— Ага.
Мы уселись завтракать.
— Хочу сегодня опять прогуляться по тому же маршруту, — поделился я своими планами.
— Никаких прогулок, пока не наточишь свой нож! — тоном строгой мамаши ответила Райли.
— А. Да наточу, без проблем, конечно.
— Ты ещё вчера должен был это сделать, но я не стала тебя заставлять, приняв во внимание твою усталость после первого боевого опыта.
— Ладно-ладно, сейчас перекусим, и я займусь этим.
— Когда прогуляешься, мы с тобой сходим ещё кое-куда.
— Очередная вылазка? Интересно.
— Нужно набрать дополнительных ингредиентов для ай-талука. Да и просто, для еды.
— Надо, значит надо.
Когда мясо было съедено, а чай допит, я решился 'закинуть удочку' по поводу Водзорда.
— Слушай, Райли, а что насчёт того сумасшедшего апологета, про которого ты рассказывала? С ним встретиться вообще реально, или как?
— А зачем тебе?
— Да просто. Любопытно. Апологеты. Хранители тайных знаний. Сразу представляешь себе какое-то величие, мудрость. Я бы не отказался познакомиться с таким…
— Водзорд безумен. Даже я перестала его понимать.
— Тогда познакомь меня с другим апологетом.
— Это исключено. До завершения Суфир-Акиля я не имею права даже приближаться к району Апологетики! Это табу! Строжайше запрещено! Наказание — нейтрализация!
— Ну вот видишь. Тогда хотя бы к Водзорду отведи.
— Я всё равно не понимаю, зачем он тебе.
— Так ты отведёшь?
— Посмотрим. Возможно. Если успеем запасы добыть.
— Так чего же мы ждём? Отправимся за ними сейчас же.
— Иди точить нож, торопыга. А у меня ещё много дел. Разобраться с волосами, смотри, какая копна свалялась? Потом наложить оздоровительную маску. Помедитировать. Поставить ай-талук на вымачивание…
— Хорошо, Золушка. Скажешь, когда выдвигаемся, — я поднялся из-за стола.
— Ты вполне успеешь привести в порядок оружие и прогуляться.
Чистка оружия — самое нудное и изматывающее занятие, которое только можно придумать. Она даже нуднее, чем медитация. Ты шоркаешь и шоркаешь набившее оскомину лезвие, такое длинное, как будто назло. Угораздило же меня выбрать именно мачете. О чём я только думал? И звук ещё такой противный, скребущий по нервам. Когда начинает окончательно надоедать, рука теряет твёрдость, и пытается соскальзывать на режущую кромку. Не прошло и пяти минут, а я уже посадил два пореза. Просто праздник какой-то… К счастью, обнаружил в запасах Райли древний лейкопластырь.
После работы с камнем, начинается работа с песком. Она не опасная, но ещё более
тупая и бессмысленная. Клинок елозит по песку, отматывая руку. Нет, мне никогда к этому не привыкнуть.И наконец энерген. Это пожалуй самая опасная процедура, когда пальцы скользят в непосредственной близости от лезвия. Сначала у меня вообще не получалось обрабатывать нож на весу, и я прижимал его плашмя к столу. Затем, немного приспособился. Но всё равно, до самого конца моих злоключений, заточка оружия оставалась для меня тяжким испытанием.
Очередная прогулка была уже не такой пугающей и тяжёлой, как вчера. Но всё же не без напряжёнки. Я ещё не до конца был уверен, что терапоги больше меня не тронут. Особенно меня волновал избитый мною 'бета'. Этот гад непременно отомстит.
Но я ошибался. Как выяснилось, бывший 'бета' злобу на меня не таил. Более того, стал моим закадычным другом. Разумеется, я утрирую. Какая тут может быть дружба? Но то, что с той поры он начал проявлять явные признаки дружелюбия — это факт. Как я понял, после моей 'воспитательной работы', собратья его низложили, сделав едва ли не изгоем, после чего, чтобы хоть как-то удержаться в коллективе, и избежать участи бывшего вожака, 'бете' пришлось жаться ко мне, ища покровительства. Но это уже отдельная история.
Сейчас я шёл в сторону ресторана 'Эсмеральда', поигрывая наточенным мачете, и зорко поглядывая по сторонам. Вчерашнее убийство сделало меня злее и циничнее. Я всё так же чувствовал страх, но теперь уже явно презирал его. Внутри словно вибрировала сжатая пружина, готовая в любую минуту разжаться.
Свернул на повороте, и сходу направился в заветную арку. Идти туда не хотелось. Но чувствовал — надо. Подошёл к подъезду. Вокруг никого. Только засохшая кровь возле лавочки, и размазанный след, тянущийся к подъезду.
— Эй, твари!!! — зычно гаркнул я. — Чё прячемся?!! А-ну вылезли!!!
В подъезде послышалась возня. Зашевелились силуэты. Затем, из вонючего дверного проёма показались приземистые фигуры терапогов. Первым шёл наместник. Сгибаясь в полнейшем почтении, он подошёл ко мне и протянул руку. Я было подумал, что он опять собирается меня кормить какой-то гадостью, но ладонь была пустой. Это было рукопожатие. В их разрушенных мозгах остались осколки мужского этикета.
Выдержав паузу, пожал ему руку, стиснув её со всей силы. У бедняги едва глаза из орбит не вылезли. Но он вытерпел. Вслед за ним потянулись кривые лапы остальных уродцев. Брезгливо пожал каждую. Какие же они мерзкие. Эти существа, видимо, лишились человеческого облика ещё до катастрофы. Теперь же стали совсем примитивными и жалкими.
Для общения они использовали примерно десять звуков, являющихся либо бывшими жаргонизмами, либо междометиями. Некоторые сохранились в неизменном виде, например 'Куда' и 'Айда'. От некоторых остались только фрагменты. Остальные же распознать можно было только по интонации. Естественно, на таком убогом языке много не пообщаешься (терапогам его хватало за глаза, а вот я в его узкие рамки уже не вписывался), но это ограничение с лихвой компенсировалось жестикуляцией, на которой мы в основном и разговаривали. Как глухонемые.