Тень Радуги
Шрифт:
Утром Гортензию растолкала нетерпеливая драконесса:
— Идем скорее! Ты обещала!
Гортензия принялась заново объяснять Фредерике, что до ущелья добираться долго и тяжко. Что из-за начала посевных работ они не смогут себе купить лошадей в деревне, идти придется пешком, да еще нести на себе разные нужные вещи и запас еды — и так далее в том же русле. Но каково же было ее удивление, когда драконесса вытолкала ее во двор и с гордостью показала тележку, нагруженную всяческой всячиной, которую та посчитала просто необходимой в дороге. Более того, драконесса сама впряглась вместо ослика — и легко провезла круг по двору! Ведьма с сомнением смотрела на воспитанницу. Хотя... Удивительно, но она и не заметила,
— Ну что ж, раз вы сами захотели, — разрешила ведьма, понимая, что эта игра драконессе очень скоро наскучит и сестрички запросятся обратно к Лизе-Энн, не осилив и половины пути. Вот тогда она отправит их с Мерианом назад — а сама воспользуется заветной мазью для полетов, благо в лесах наверняка найдется подходящая коряга, которая заменит ей метлу...
К слову сказать, Мериана перспектива пешего похода в горы вовсе не вдохновляла. Но его мнение никого не интересовало. И парень, горестно вздыхая, принялся помогать со сборами — ибо Фредерика подошла к выбору багажа весьма своеобразно:
— Нет, только не мое лоскутное одеяло! — противилась драконесса. — Ты не выкинешь его! И не твои книги, тетя Тень!.. И не трогай сладости!!..
Если при прощании Лиза-Энн не смогла сдержать слезу — очень уж она привязалась к драконессе, — то Фредерика, окрыленная мечтой встретить настоящего дракона, сияла ярче солнышка. Радостно повизгивая, с огромным удовольствием нацепила сбрую и легко покатила тележку по грязной, размытой весенней слякотью колее.
— Вот вырастем и научимся летать! — мечтала Рики, задрав нос и разглядывая легкие облачка в синем небе (всё равно под ноги Эд и Фред смотрели.) — Научимся летать — и путешествовать будет гораздо приятней. Посадим тебя, тетя Тень, с Мерианом на плечи — и вперед! Выше облаков! А Эвигейт рядом полетит.
Ворона, по своему обыкновению дремавшая на плече хозяйки, приоткрыла один глаз, взглянула на драконессу, кашлянула негромко, и снова зажмурилась.
Гортензия шагала рядом с тележкой, раскрыв над головой любимый зонт. Узорчатый кружевной купол отбрасывал на лицо мозаику теней и солнечных зайчиков. По другую сторону экипажа шел унылый Мериан. Он-то не считал этот поход приятной прогулкой, справедливо ожидая сомнительные удовольствия странствий вроде грязи на одежде, песка в башмаках, натертых ног, плохо приготовленной пищи на костре и прочих радостей.
Часто их опережали всевозможные возы и телеги — народ продолжал покидать королевство. Приходилось тесниться к обочине. Сидевший в повозках люд без стеснения таращился на странного трехголового коня, временами выкрикивали грубые шуточки и в адрес самой Гортензии и ее зонта. На душе у ведьмы сделалось скверно и тревожно. Да еще Фредерика затянула хором унылую балладу о несчастной любви, привлекая к себе еще больше внимания.
— Цветё-ёт ви-иишня!
— Оо-ой!
— Цветё-ёт ви-иишня! А я зелё-ооная сижу-у!..
— А я вся гру-уустная сижу-у!..
— Да не грустная и зеленая, а печальная!
— "Вся печальная" не поется!
— Да не "вся"!
— А как, местами что ли?
— Давай сначала!
Цветет вишня! Ой! Цветет вишня! А я печальная сижу! Так уж вышло, Эх, так уж вышло — Мой милёнок мне сказал: мол, ухожу! На кого же? Ой, да на кого же? На кого меня ты хочешь променять?! У ней ж ни рожи! Нет ни кожи! Как такую будешь в губы целовать?! Удавлюся! Утоплюся! Будешь ты меня, мой милый, вспоминать! Застрелюся! Отравлюся! Коли, милый, не придешь ко мне опять...— Пожалуй, нам лучше свернуть здесь, — прервав пение, указала на ответвляющуюся от дороги тропинку Гортензия. — Фредерика, вы сможете тут проехать?
— Да запросто! — заявила Рики.
И драконесса потащила свою колесницу прямо по ломающимся кустам.
— Не зря мы им всё варенье скормили! — глядя на драконессу с уважением, сказал Мериан. Гортензия, хмыкнув, двинулась следом.
Всё же предпочтительнее держаться подальше от многолюдного тракта, мало ли что за народ может им встретится...
Дорога до ущелья оказалась неблизкая. То, что в полете на метле отняло бы несколько часов — в пешем путешествии растянулось на три дня. Им пришлось дважды заночевать в лесу — под открытым небом, на жесткой влажной земле, укрываясь лишь парой одеял — но настроению драконессы это ничуть не повредило. В отличие от Гортензии и Мериана, силы которых уже были на исходе.
Гортензия всё еще надеялась отговорить Фредерику от посещения башни некроманта. На привалах, когда Мериан тихо ругался над котелком или мыл в ручье плошки, а драконесса практиковалась в разжигании костров собственным дыханием, ведьма рассказывала своим подопечным ужасные истории о легендарном некроманте. Причем ярких красок она не жалела!
Но все ее старания оказались тщетны. Мериан бледнел и трясся от страха — а у Фредерики глаза разгорались пуще прежнего от желания поскорее заявиться в таинственное логово чародея и обследовать там все темные закоулки!
Впрочем, особо привирать в своих ужасных рассказах ведьме не приходилось. История легендарного некроманта была поистине кровавой и страшной.
Исвирт — так прозвали проклятого колдуна, которого никто из живых никогда не видел. Но который два века назад, в смутную эпоху кровавых междоусобиц между графствами, попытался в одиночку захватить королевство. Он поднимал из земли мертвецов, коих в военные времена было огромное множество, и направлял своих ужасных слуг на деревни и города, изгоняя в панике жителей из собственных домов. Этот чернокнижник был умен и хитер. Стремясь заполучить королевский венец, по поверью обладающий неистощимой волшебной силой, он никогда не шел в бой с открытым забралом, предпочитая действовать чужими руками, высылая сражаться за себя всевозможную нечисть и созданных им демонов. Лишь объединив силы и организовав Гильдию, колдуны королевства сумели противостоять его атакам. В конце концов, ценой невероятных усилий и потерь, они загнали некроманта в горы, в мрачное ущелье Верлис.
Однако уничтожить повелителя смерти было нельзя — никто толком не знал, какими знаниями он сумел овладеть, заглянув по ту сторону жизни. Убив его смертное тело, они выпустили бы его дух на волю — попросту позволили бы ему ускользнуть прямо у них из рук. Смерть не была помехой для этого колдуна, наоборот — это была его родная стихия, дающая ему неисчерпаемые силы. Поэтому Гильдия поступила иначе: они заточили некроманта дважды — наложили заклятье не только на ущелье, где он захватил для своего логова крепостную башню на вершине скалы. Но и заковали чарами его тело, не позволяя умереть естественным образом. Даже спустя столетия, в сгнившем и иссохшемся теле билась в заключении его проклятая душа — и не могла вырваться из оков изношенной плоти и найти успокоение...
Так гласила легенда.
Ведьма не понимала, как колдунам Гильдии удалось наложить чары подобной силы, не видя некроманта и не зная его истинного имени. Тем более она даже не пыталась гадать, отчего башня теперь пустовала. Кроме древних легенд, записанных в хрониках Гильдии, о некроманте не было известно ничего. Желающих посмотреть на башню вблизи не находилось, а жители ближайших селений и раньше предпочитали обходить гиблое ущелье стороной, а уж после того как там заточили колдуна, и вовсе забыли туда дорогу...