Тень Радуги
Шрифт:
Прежде чем выйти, герцогиня настороженно выглянула, окинув взглядом пустое пространство двора, обнесенное со всех сторон камнем стен. Как склеп — ни одной живой души, никто не вышел встретить... Даже птичьих голосов не слышно.
Герцогиня спрыгнула на землю — здесь и трава не росла, ни единого деревца. Гиблое место. Но она проделала этот путь, столько дней тряслась по ужасной дороге — и неужели напрасно?.. Придержав шляпу, запрокинула голову. Башня, у подножия которой она стояла, упиралась шипастой крышей в тусклое небо. Фасад башни был выложен из камня, но дальше она и вправду срасталась с нависающей позади скалой. Как и скалу, высеченные
Сделав знак кучеру дожидаться ее возвращения, герцогиня решительно направилась к входу. Взбежав по щербатым ступеням, сама открыла тяжелую дверь и вошла внутрь.
Дневной свет сюда едва просачивался, было темно и очень холодно. Однако герцогиня Эбер уверено пересекла зал — стук каблуков гулко отозвался под мрачными сводами. Прошла по галерее, поднялась по лестнице — и оказалась в центральном зале.
Зал этот никогда не был парадным, в нем никогда не устраивались балы и торжества, никогда не звучала музыка. Он больше походил на пещеру, выщербленную в недрах горы — без резных колонн и расписных потолков, без гобеленов, без мягких скамей — голые стены, пол из черного камня, растворяющиеся в густом сумраке высокие своды. Единственное указание на то, что это всё-таки человеческое жилище — развешенные в стенных нишах светильники и огромных размеров камин. Возле самого жерла, в котором уныло дотлевали среди горы пепла два бревна длинной в человеческий рост, стояло грубое, тяжеловесное кресло.
Герцогиня приблизилась к этому трону. Высокий прямоугольник спинки загораживал сидящего там человека. Однако, человека ли?.. Герцогиня вздрогнула, вспомнив, к кому же пришла, но немедленно отогнала от себя постыдный страх. Напрягая зрение, она различила в полумраке, среди груды выцветших тканей костлявые руки: запястья обтянуты коричневой кожей — такие худые, точно мышцы на костях давно истлели. Пальцы оканчивались длинными, загнутыми черными ногтями. Голову сидящего покрывал капюшон, ниспадающие из-под него седые волосы закрывали лицо и грудь, змейками сбегали вниз на колени, и еще ниже — обвивая ножки кресла...
Существо не шевелилось. Не дышало. Казалось, оно давно умерло в своем огромном склепе.
— Госпожа Исвирт? — в сомнении позвала герцогиня.
Ответа не последовало.
Изабелла Эбер нахмурилась. Потратить столько сил и времени — и вернуться ни с чем?..
На поясе у хозяйки крепости герцогиня заметила сумочку — кошель из некогда пунцового бархата, расшитый изъеденным временем жемчугом. Большинство бусин выпало из узора, оставив после себя протертые дыры и торчащие нитки стежков. Гостья протянула руку, чтобы посмотреть, нет ли там нужного ей перстня, ибо на таких пальцах ни одно кольцо удержаться не смогло бы...
— Изабелла Эбер, зачем потревожила ты мой покой? — прошелестел скрипучий старушечий голос. Герцогиня от неожиданности отпрянула, шагнула назад.
Хозяйка башни подняла голову, сквозь седые пряди блеснули чернотой глаза.
— Прошу извинить, что нарушила ваше уединение, — опомнившись, учтиво поклонилась герцогиня. — Но смею предположить, вы будете рады моему визиту.
— С чего бы это? — грубо перебила старуха.
Герцогиня взглянула на ее тощую шейку: позвонки выпирали шипами, челюсть казалась подвешенной на пару жил.
— Я приготовила для вас подарок, от которого вы не сможете отказаться, —
уверенно заявила герцогиня.— Мне уже давно ничего не надо... — хмыкнула Исвирт. Но ввалившимися глазами так и впилась в округлый сверток, который принесла гостья.
— Уверена, вы много лет мечтали об этом, — сладко улыбнулась герцогиня.
Она бережно развернула шелковую тряпицу — и в слабых отсветах огня засверкал усыпанный алмазами обруч с четырьмя зубцами в форме трилистников, украшенных крупными, сочными изумрудами.
— Королевский венец? — не поверив своим глазам, выдохнула старуха.
Она протянула к короне затрясшиеся руки, вцепилась, сжав когтястыми пальцами, прижала к впалой груди.
— Главная реликвия королевства, — просипела она. — Ты украла ее для меня...
— Украла?! — оскорбилась герцогиня. — Она принадлежит мне по праву! Это — корона моих предков, она принадлежала моему отцу! Это Стефан украл ее у меня!
— Вместе с королевством и престолом, — скрипуче рассмеялась старуха. — Но что ты хочешь получить взамен? Одну мою благодарность?
— Ваша благодарность, конечно, великая честь, — кивнула гостья. — Но кроме нее я не отказалась бы от ваших демонов. Полагаю, они больше не нужны вам? А у меня много задумок, но моих скромных сил не достаточно для их осуществления. Демоны очень бы мне пригодились.
— Считаешь, мне недолго осталось и я скоро издохну здесь, в своей тюрьме? — вновь рассмеялась хозяйка башни. — Ну что ж, твоя правда. Демоны мне действительно больше не нужны. Забирай их себе, на здоровье. Они мне даже надоели...
Она небрежно махнула рукой. И требовательно потянулась к короне. Герцогиня помедлила, не спеша делать первый шаг в этом обмене. Старуха будто не сразу поняла, отчего та медлит. Но спохватившись, с досадливой гримасой открыла кошель. Порывшись среди наполнявшей его трухи, нашла перстень с мерцающим черным опалом — и протянула герцогине. Та сглотнула, с волнением взяла дар — не простое украшение, а печать обрученного демона. На этот камень пролилась кровь жертвы, связавшая навеки дух из иного мира, жертвенное тело и волю повелителя.
— Вот только из троих мне принадлежит лишь один! — ухмыльнулась некромантка. — Двое других — вольные твари, приказам подчиняться не желают. Просто привязались к моему, как бездомные псы, вот он и привел их за собой из странствий. Что они в нем нашли, в толк не возьму. А ведь не прогонишь, себе дороже встанет с ними связываться.
— Разберусь, — отмахнулась герцогиня. — Позвольте, я помогу?
Она забрала из тощих рук венец и с торжественным видом, точь-в-точь как на коронации, подошла к креслу. Хозяйка башни выпрямилась, замерла... Но только за короткий миг за спиной старухи герцогиня успела подменить драгоценный обруч, вынув совершенно такой же из широкого рукава дорожного плаща. И возложила на седую голову неотличимую подделку.
Старуха вскинула руку, пробежала пальцами по каменьям, кокетливо завела жидкую прядь за ухо. Черный рот расплылся в довольной ухмылке, обнажив пустые десны. Она суетливо полезла в кошель, покопавшись, вытащила маленькое мутное зеркальце.
— Как его имя? — напомнила герцогиня главное.
— Иризар. Я его отпускаю, отныне ты его хозяйка, — милостиво ответила старуха, тщетно пытаясь разглядеть в зеркальце свое отражение. — Будь с ним поласковей. Я избаловала его своей любовью.
— Позабочусь, как о родном сыне, — поклонилась гостья. — Прощайте!