Тень луны
Шрифт:
– Милорд, будут еще приказания? – поинтересовался Богдан, опасаясь, что граф передумает, и ему придется остаться в замке.
– Нет, – ответил лорд, глядя на возбужденного и радостного оруженосца. Оказывается, как мало нужно парнишке для счастья: всего лишь быть полезным, получить возможность проявить себя, показать, что он на что-то способен. Глупый сопляк! Еще замучается доказывать…
– Люди уже готовы.
– Хорошо. Да, говорю один раз, напоминать больше не буду. Полезешь на рожон – сам тебя прибью, если волки первыми не доберутся. Понял? – смерив оруженосца строгим взглядом, предупредил граф. Михалу было двенадцать, когда отец взял его на облаву, а Богдану уже пятнадцать исполнилось.
Богдан сник, но поспешил заверить хозяина:
–
– Уж постарайся. Пойдем.
Они уже спустились в главный зал крепости, когда лорда окликнули.
– Михал, можно с тобой поговорить?
Кая…
Молодой человек остановился и обратился к своему спутнику:
– Ты, Богдан, иди. Скажи, что я скоро приду, – лорд повернулся к девушке, которая сегодня показалась ему необыкновенно красивой. Он уже в который раз удивился ее умению носить даже очень скромные платья с достоинством королевы и с каждым днем становиться в его глазах все прекрасней и прекрасней. Так бы вечность и любовался ее совершенством. Лицо молодого лорда на мгновение прояснилось, и уголки губ уже начали приподниматься в приветливой улыбке, но догадка, о чем пойдет разговор, тут же заставила его невольно нахмуриться. С того дня, как Михал посадил сестру под замок, Кая каждый день донимала его просьбами отпустить Еланту или хотя бы разрешить видеться с подругой, и каждый раз лорд отвечал отказом. Это превратилось в своеобразный ежедневный ритуал. – Я не выпущу Ельку и не разрешу тебе посещать ее, даже не проси.
Раздался заливистый детский смех. Граф огляделся вокруг: две служанки скоблили стол, вокруг которого, непонятно почему, играли в догонялки, весело хохоча, дворовый мальчишка Стась и малышка Кася, сестра Радека. Они-то что тут делают? Понятно, Алина подметает пол.
– Михал…
– Даже не пытайся уговаривать. Мне надоело… Сколько можно просить об одном и том же? – строго сказал граф и тяжело вздохнул, глядя, как по щеке девушки заскользила слезинка. – Не реви. Хватит слезы по щекам размазывать! О, Создатель! Да ты скоро мой замок полностью затопишь! Стены уже плесенью покрываются, – попытался пошутить он и, увидев, что Кая расстроилась еще больше, тут же пожалел о своей неудачной шутке. Собственная жалость несколько разозлила его, и он раздраженно добавил: – И сколько можно плакаться Неде? Думаешь, я не знаю, что ты постоянно ей жалуешься? Можно подумать, кухарка что-то изменит или повлияет на мое решение.
На лице девушки отразилось удивление.
– Наивная, думаешь, я не слежу за каждым твоим шагом? Я знаю, кто и чем занимается в замке: у меня кругом есть глаза и уши, – не меняя тона, продолжил Михал, отмечая, что ему безумно хочется обнять и поцеловать девушку. Так ведь опять она что-нибудь придумает, выкрутится. Надоело! Тысяча хвостатых демонов! И вообще, сколько можно держать его на расстоянии? А? Где это видано, чтобы лорд у прислуги вымаливал поцелуй! Но только слегка прояви настойчивость – и хлипкое перемирие лопнет. Ведь девчонка до сих пор не верит его признанию. Он это чувствует. А верит ли он в него сам? Была ли это минута слабости… или не слабости… Он сам не понял, почему тогда вырвались эти слова. Может, он действительно любит ее? Бесспорно одно: его сильно влечет к этой зеленоглазой колдунье.
– Тебе, конечно, больше нечем заниматься, как только собирать все сплетни, гуляющие по замку! – громко выпалила Кая и осеклась, от испуга прикрыв ладонями рот.
Михала передернуло, лицо исказилось гневом. В зале повисла тишина. Дети прекратили играть. Затих шорох метлы. Слышали ли слуги слова воспитанницы матери лорда? Можно быть уверенным: слышали. Мало того, еще и всем расскажут, что прислуга на хозяина голос повышает, да вдобавок еще и приврут.
– А он теперь будет ее наказывать или потом? – дернув Стася за полу куртки, чтобы привлечь к себе внимание, с детской непосредственностью поинтересовалась Каська и испуганно уставилась на графа огромными карими глазами.
–
Каська, молчи, – шикнул на нее мальчуган, сочувствующе глядя на Каю.Молодой человек, метнув на притихшую прислугу гневный взгляд, глухо рыкнул, схватил Каю за предплечье и потащил в один из коридоров, подальше от любопытных глаз и ушей.
– Ты!.. Ты!.. Совсем обнаглела?! – прорычал граф, когда решил, что они достаточно удалились от свидетелей. – Забыла, кто здесь хозяин?!! Смотри на меня!!!
– Если я это иногда забываю, ты мне обязательно напомнишь! Как будто и не признавался мне в… – во взгляде и испуг, и решимость бороться.
– Мало ли что я тогда говорил! Это еще не повод, что-то от меня требовать! Как ты смеешь повышать голос на своего лорда!!! – грубо перебил ее Михал, зная, что она хотела сказать. Наверно, он сейчас ляпнул лишнее: вон в глазах Каи опять стоят слезы. О, Создатель! Ну почему он постоянно все портит? А девчонка тоже хороша и заслужила выволочку. Это ж надо, выговаривать ему при слугах! Тысяча хвостатых демонов и столько же их прихлебателей вместе со всеми своими семействами! Она опять ревет! Что ж ему делать? Кто ее за язык тянул? Да и его тоже…
Молодой человек отпустил ее руку и отвернулся. Он некоторое время постоял, слушая тихие всхлипывания.
– Занялась бы лучше делом. Скоро свадьба. Взяла бы платье для подруги новое сшила, что ли, – уже примирительно сказал он, снова повернувшись к Кае.
– Одна я не успею, и нет ткани, достойной красоты Еланты… И потом опять же мерки надо снять, – нащупав трещинку в обороне графа, тихо произнесла девушка. Буря миновала, но его слова тяжело ранили ее душу. Она знала: признание в любви было обманом. Знала, но хотела верить, что оно было из глубины сердца. Вот и расплата за наивность.
– Даже так? Значит, сестрица наденет на свадьбу подвенечное платье матери, – категорично заявил лорд. – Его-то успеете в порядок привести.
– Но оно может быть испорчено, – Кая смахнула с ресниц слезы обиды.
– Да плевать, в каком оно состоянии! Я что, еще и в бабских нарядах должен разбираться?! – раздраженно рявкнул Михал. Он злился и на себя, и на вечно ревущую девчонку. И что это на него сегодня напало? Обязательно было гадости ей говорить? Пора заканчивать этот пустой разговор. Хорошо, что скоро он уедет и выпустит всю свою злость на волков. – Так, сейчас пойдешь к управляющему и скажешь, что я разрешил тебе порыться в материнском сундуке. Он даст тебе ключи и проводит до хранилища. Больше ни с какими просьбами ко мне не приставай. Ты все поняла?
Девушка молча кивнула.
– Ступай, – приказал граф. Он не спешил уходить и видел, как она развернулась и, то и дело вытирая слезы, медленно поплелась по коридору, залитому неровным светом факелов.
Пройдя шагов десять, служанка громко всхлипнула и, прислонившись к стене, осела на пол, разразившись рыданиями. Первым порывом молодого человека было бежать, бежать подальше от всего этого, но вдруг что-то неведомое с силой стиснуло его сердце, причинив невыносимую боль и заставив остаться на месте. Что-то перевернулось в его душе, как тогда, в лесу, на заснеженной поляне, где он нашел убитых из эскорта сестры и думал, что Еланты нет в живых. Юноша с удивлением и ужасом понял: что с этого момента страдание Каи – его страдание, ее слезы – его слезы, и боль одна на двоих. Это ранее неизведанное чувство подтолкнуло Михала подойти к девушке и опуститься перед ней на колени. Он легонько коснулся рукой ее вздрагивающего плеча:
– Кая… Не надо… Я… я не могу смотреть, как ты плачешь… Я… Не знаю, что заставляет меня говорить тебе грубые слова, унижать… Все время делаю что-то не то… Я не хотел… – как тяжело признаться в своей ошибке.
Она подняла голову и посмотрела на него.
– Не надо Михал… Все ясно. Тебе больше не придется ставить меня на место… Постараюсь больше не попадаться тебе на глаза…
– Ты не понимаешь…
– Нет, это ты не хочешь понять…
– Кая… – он попытался обнять ее.