Тёмные сёстры (СИ)
Шрифт:
Последний раз эта человечка отказалась говорить со мной, сославшись на недомогание, но я видел, что она просто сильно расстроена, после этого мы не виделись уже почти цикл. Я нахмурился, пытаясь вспомнить, как давно мы знакомы, и не может ли случиться так, что ее существование близиться к концу. Наше общение продолжалось, по крайней мере, последние шестьдесят лет, значит, моя догадка верна, и белесая завеса Серых Пределов уже маячит за ее плечом. Я был рад, что вовремя вспомнил об этом, и у этой славной маленькой Игры будет достойное завершение.
– Айа-ре! – воскликнул Лий'он, прерывая мои размышления, – Темнеет! Мы, похоже, засиделись!
Он вскочил, задорно подмигивая, и умчался в сторону спальни. Я пристегнул
– Все эстетствуешь? – усмехнулся он, накидывая темно-серый плащ поверх пристегнутых гитачи.
– Мне по-прежнему достаточно крови в Лесах, – парировал я.
Лий'он знал, что я не одобряю его игрищ с человечками, сопровождаемых обычно воплями, слезами и кровью, но каждый раз предлагал мне составить ему компанию, сокрушаясь, какие острые ощущения проходят мимо меня. Надо сказать, что он был не одинок в своем пристрастии. Добрая половина высокорожденного молодняка и дроу, и людей, развлекалась подобным способом. И хотя смертей в ходе таких забав было довольно много, не смотря на то, что убийцу ждало суровое наказание, все же находилось достаточно девушек, желающих быстро заработать большие деньги, и просящих Сестер, о том, чтобы все они не пошли на оплату работы целителей.
Сумерки мягко накрыли город, зажигая высокие конусы уличных шакров. Мы выскользнули из дворца, миновали верхний город с летящими арками мостиков, прозванный колыбелью. Не от того, что большинство высоких лиоров предпочитало селиться в нем, а потому что именно ночью, Сестры, проходя между двумя скалами его районов, запутывались в плетениях мостов, оказываясь, будто в мягкой перине. Это было особенно красиво, если наблюдающий находился в срединной части Такрачиса. В помещении караульни я получил обратно свой гарш и начи, мы забрали хьюршей из стойника и, неспеша, потрусили в сторону Красных улиц, по пути перекидываясь шуточками.
Как и следовало ожидать в преддверьи Скачек, на улицах было довольно многолюдно.
– Не сидится им дома, – ворчал друг, недовольно хмурясь на большую группу из людей и гномов, заставившую наших скакунов перейти на шаг и объезжать их по дуге, стараясь не раздавить суетящихся детей.
– Ты становишься брюзгой, – улыбнулся я, снова опуская стрекало на бок хьюрша.
– Станешь тут. Ощущение такое, будто с каждым циклом народу прибывает все больше, – Лий'он снова выругался.
Надо бы познакомить его с Лиссэ – она значительно обогатит его словарный запас. Хотя, признаюсь, с момента нашей встречи с плетуньей произошли разительные перемены. Девушка стала чуть мягче, ее речь стала очищаться от брани, возможно, оттого, что она просто стеснялась выражаться при большом количестве народа, особенно, с момента знакомства с недоучкой. Ее замкнутая ехидность постепенно сменялась на…. Я задумался, подбирая выражение. На ехидную открытость….
– Что скалишься? – обида в голосе друга была наигранной, – нет в тебе доброты и сочувствия.
При этих словах я расхохотался.
– Жаль, тебя не слышит один знакомый идзимн, он бы рассказал тебе о том, какой я есть на самом деле добрый и позитивный.
– Я серьезно. Давай, отсюда валить – так мы до второй Сестры не доберемся, – кузен свернул в ближайший переулок, – сделаем крюк, зато тут улицы спокойнее.
Я кивнул, соглашаясь. Даже на самой границе Сумеречной зоны народу было значительно меньше, мы чуть углубились в квартал и подстегнули скакунов. Шакров здесь традиционно было меньше, чем в любых других районах, куда они девались – оставалось загадкой. Даже если их воровали живущие здесь своеобразные обитатели, то это, наверное, должно было бы ощущаться по потокам света, льющимся из окон. Сейчас лишь в редком окне трепыхался
тусклый нервный свет живого огня.Я услышал жужжание гарша до того, как нач вылетел из его изогнутого тела, и вильнул в бок, криком предупреждая Лий'она об опасности. Друг послушно пригнулся и в точности повторил мой маневр. Оказалось, у него не было необходимости в подобных действиях, потому что начи были направлены исключительно в мою сторону. Как назло улица получилась идеальной для засады, не имеющая никаких естественных укрытий: ниш, заборов, козырьков над витринами лавок, она тянулась вдоль половины квартала узкой длинной спицей. Стучаться в двери в поисках укрытия было совершенно бесполезно в этих местах, поэтому даже мысли о подобном не возникло.
Мой хьюрш завизжал от боли и страха, когда сразу два нача ударили в его бедро, но ввиду того, что я заставлял его петлять, прошли по касательной, не причиняя серьезного вреда, лишь чуть замедляя бег. Кузен зашипел и выругался, поймав рикошет от мостовой. Куда именно он попал, я не разобрал, но очень ясно представил, что конкретно мы сделаем с нападавшими, когда доберемся до них. Точка обстрела находилась впереди справа, и Лий'он летел туда, будто за ним гналась стая дьяршей. Я с трудом успевал за ним на своем подраненном хьюрше, сбивая стрелявших с цели, когда скрывался за развивающимися полами его плаща.
До пересечения улиц оставалось всего ничего, когда нач врезался в грудь скакуна кузена, заставляя того кубарем покатиться по дороге. Посылая своего хьюрша в прыжок, я видел как друг, группируясь, пытается амортизировать падение. Задняя нога тупой твари, на которой я ехал, все-таки запнулась за поверженного собрата, заваливая нас обоих на бок. Таким образом мы проехали еще пару длин, пока я не выскочил из образованного его боком укрытия и не свернул за достигнутый, наконец, угол дома.
Ухватившись за водосточную трубу и используя оконные откосы в качестве лестницы, я взлетел наверх. Две тени уже бросили наутек, благоразумно выбрав для бегства противоположные направления. Одну я успел снять начем, и кинулся за второй. Чувствуя, что не успевает уйти, фигура развернулась, выхватывая гитачи, но слишком медленно для разогнавшегося до приличной скорости меня. Я снес хлипкую защиту, вкладывая в удар силу своего стремительного бега. Гитачи врезалась в основание шеи, сметая ключицу и часть грудины. Ее дальнейшее продвижение было остановлено треснувшим хиршем, и я резко поддел рукоять вверх, не позволяя ей застрять, второй рукой потянулся к заваливающейся фигуре, чтобы скинуть капюшон, скрывающий лицо. Сбоку подскочил Лий'он, ухватив того за поясные ремни и не давая соскользнуть с крыши. Упавший плащ обнажил пустоту, одежда стала рассыпаться на глазах, превращаясь в прах.
Я выругался, и мы рванули ко второй тени, но и тут нас ждало разочарование. Как только кузен коснулся тела, чтобы перевернуть его, с ним произошло то же, что и с первым.
Лий'он выпрямился, хмуро взирая на меня.
– Чем ты умудрился насолить Шиаду? – он сплюнул и вытер пальцы, покрытые сизым пеплом о полу плаща. Заклятье самоуничножения, придуманное магами из Академии было крайне неприятным, но очень действенным. Никакой плетун или дознаватель не определит теперь личность нападавших, за их отсутствием, равно как и отсутствием каких бы то ни было остаточных следов Льйи Тайги.
– Ты уверен, что это были Тени? – я прочесал крышу вдоль и поперек, но, как и следовало ожидать, ничего не обнаружил.
Кузен посмотрел на меня, как на только что родившуюся кошру.
– Я не знаю никого в этом мире, на кого бы работали Тени. Оружие, заклятие, манера боя – вряд ли это можно скопировать просто так.
– Согласен, – протянул я, – он, правда, уверяет, что не посылал их.
Лий'он с высоты наблюдающий за агонией своего хьюрша, расхохотался.
– Так он уверит тебя, что Торш – это Третья Сестра!