Тёмные сёстры (СИ)
Шрифт:
Принцы Младших Домов и правители всех попавших на Айрос рас присягали в Верности Великому князю и его Дому. Это являлось одной из причин того, что вот уже несколько тысячелетий, правящий Меаранатовый Дом являлся неизменным гарантом мира и спокойствия. Кроме пары крупных межрасовых столкновений за все это время войн на Айросе не было. Правда, вести боевые действия было весьма проблематично – приходилось отбиваться не только от противника, но и от всевозможных тварей, которым, в сущности, было все равно, кого сожрать на завтрак, обед или ужин. Потери обеих сторон были так велики, что многие накрепко усвоили, что в этом мире война является непозволительной роскошью. Я нахмурился, похоже, что один из Домов решил-таки рискнуть и пошатнуть сложившиеся устои. Плохо было то, что они могли
Короче, человечка день ото дня нравилась мне все больше и больше. Но все мысли о ней, а особенно об изящных руках, зарывающихся в мои волосы, я старался гнать подальше и побыстрее, что было нелегко из-за ее постоянного нахождения рядом. Мог ли хассур когда-нибудь мечтать о подобном чуде? Мечтать, пожалуй, да, но и только. Зашипев от злости, я понял, что ни о чем положительном думать сегодня уже не могу и, оставив охрану, как всегда в последнее время, на кагарша, провалился в сон.
Лиссанайя
Последние дни пути по знакомым мне тоннелям проходили уныло и неприятно. Дорога, хоть и относительно прямая, шла под дном подземного озера, поэтому своды были мокрыми и склизлыми, за шиворот постоянно что-то капало, а ноги скользили по покрытым буроватой слизью камням. Настроение резко упало, после последней стоянки хассур погрузился в себя и был непривычно хмур, и даже нечастые остановки для обеда и отдыха мы проводили в полной тишине. Я тоже скисла без наших бесед и от осознания неумолимого приближения места гибели мастера, поэтому, когда на нас прямо из потолка вылетела Гниель, растерялась и, замешкавшись, чуть не пропустила удар одним из языков, усеянных острыми шипами.
Гитачи со свистом отсекла его прямо перед моим носом, ее сестра, мелькая с сумасшедшей скоростью, расправлялась с остальными. Если бы я не следила за льйини, никогда бы не узнала в проносящемся мимо смазанном силуэте темного эльфа. Тварь тоже была слишком медлительной для воина, поэтому заметно проигрывала.
Рюш резкой трелью предупредил меня об опасности, за моей спиной вывинчиваясь из каменной толщи, появилась ее товарка. Надо сказать, что с кагаршем у нас было негласное правило – он помогает, только тогда, когда я прикажу, либо в момент наивысшей опасности. Являясь самым ядовитым сноргом, в одиночку он не мог справиться с тварями, крупнее себя в сотни раз. И дело было не только в живучести этих созданий, и исчерпаемости яда, которого хватало на несколько укусов и требовалось порядка суток, чтобы возобновить нужный запас, просто время его действия на разных тварей было различным. Что с того, что укушенная паукокрабом Гниель заползла бы куда-нибудь и сдохла через пару суток, перед этим спокойно расправившись со мной и отдавшая концы на сытый желудок. Поэтому помощь Рюша должна была также хорошо продумываться, как и обычные плетения.
Действуя в десятки раз медленнее Кирсаша, я, тем не менее, была на равных с Гниелью, поэтому ловко отпрыгнула от выпада клешни, на этот раз, вовремя увернувшись от нацеленных в меня языков, и бросила в вечно открытую глотку клубок плетений. Тварь загоготала, захлебнувшись – теперь ей не вздохнуть, не…кхм. А я уже переключилась на хассура, оставив тело снорга дергаться в конвульсиях. Его противница аккуратненько лежала себе в сторонке и не трепыхалась – уже не чем было, все возможные выступающие части тела валялись по тоннелю, мелко нашинкованные.
– Слизни будут довольны. Так вкусно им еще никто не готовил, – усмехнулась я.
Хассур вытер лезвия о бок поверженной твари и пожал плечами. Он мало того, что не запыхался, но даже и не испачкался, не смотря на то, что из обрубков толчками вытекала черная вонючая кровь.
– Мы почти дошли, – я, аккуратно ступая между кровавыми кусками, двинулась дальше по тоннелю, – к вечеру будем на месте.
Время я рассчитала точно. Когда погасла зеленая и голубая плесень, а попадающиеся
по дороге шакры отошли ко сну, своды озарились мягким оранжево-красным светом ночной растительности, мы вышли к месту обвала. Широкий тоннель с высоким потолком, украшенным сосульками сталактитов, преграждала каменная насыпь обвалившегося свода. Большие и малые каменные глыбы раскатились далеко по округе и поднимались к самому потолку крутой насыпью. Я безошибочно нашла место, откуда мы с мастером откопали эльфа, и показала его Кирсашу. Пока он шарил вокруг в поисках своих вещей, я подошла к углублению, где в последний раз прощалась с учителем, и осела на землю. Эх, мастер-мастер! Как же я буду скучать по твоей лукавой улыбке. Пусть Серые пределы принесут тебе мир и долгожданный покой, а Великая плетунья соткет уютный саван из самых мягких льйини.Я так погрузилась в свои мысли, что не заметила присутствия дроу. Он сидел рядом на коленях, аккуратно подобрав под себя ноги и положив ладони с разведенными пальцами на землю перед собой.
– Спасибо тебе, Магистр, – услышала я его голос, – за подаренную тобой жизнь, пусть Великая плетунья соткет Путь, задуманный тобою, а Сестры помогут пройти его до конца.
Я была готова поклясться, что по льйиниэру прошла легкая рябь, как от ветра по воде! Если бы мастер захотел ответить, у него не получилось бы сделать это иначе. От этого дуновения тоска, жгутом сдавившая грудь, стала немного отступать, и я вдруг поняла, что глухо всхлипываю, уткнувшись в ладони, а подсевший вплотную дроу тихо гладит меня по спине.
– Все больше не буду, – буркнула я, отстраняясь. От его прикосновения у меня мурашки бегали уже по всему… где только не бегали. Я что же!? Запала на первого встречного мужика?! В смысле дроу?! Тряхнула головой и встретилась взглядом с Кирсашем. Недовольство, прочно обосновавшееся там в последние несколько дней, сменилось грустной задумчивостью и сочувствием. Надеюсь, он не видит в темноте, как пылают мои щеки!
– Как будем выбираться? – наконец, воин нарушил молчание, – ничего не нашел, к сожалению, видно крепко завалило, – пояснил он.
Я поднялась на ноги.
– Нам вверх по завалу туда, где осталась только тонкая мембрана свода, – я указала конкретное место, – я смогу разрушить ее без ущерба для нас, как это делает Гниель.
Кирсаш внимательно наблюдал как я, надеюсь изящно, прыгаю с камня на камень, иногда помогая себе плетением и переходя на левитацию, когда серые глыбы были намного больше моего роста. Сам он давно сидел наверху, вскарабкавшись в мгновение ока. Но я не торопилась, задумчиво вглядываясь в льйини перед собой. Что-то не давало мне покоя, какое-то тягостное чувство – Что-то прошло или проползло здесь до нас. Что-то, что оставило еле заметный грязный след на окружающих меня нитях. Неуловимо знакомое Нечто тем не менее ускользало от готовой поймать его памяти. Было ощущение, что еще чуть-чуть, и я вспомню, прочитаю следы и пойму, кому они принадлежат.
– Что ты застряла? – наконец, не выдержал дроу. – Помощь нужна?
Я недовольно зыркнула на него. Вот засранец, мысль потеряла! Схватившись за льйини, одним большим прыжком перенесла себя на камень подле него. Не люблю показуху, но пусть знает, в конце концов, что я тоже не лыком шита. Хассур недоуменно моргнул.
– Здесь что-то выползло из нижних уровней незадолго до нас,– так уж и быть, я снизойду до объяснений, – и оно оочень нехорошее.
– Я ничего не чувствую, – парировал он, замерев на мгновение. – Нам лучше бы не задерживаться, скоро здесь станет совсем темно.
Тоже мне, «Наши» чувства непогрешимы, что ли? Ввиду того, что у меня не было доказательств обратного, я решила не перечить.
– Боишься темноты?! – все-таки не удержалась я. – Я смогу тебя защитить.
– Как бы тебя не пришлось защищать! – вскинулся он.
– Не злись, я вижу выход и он совсем близко, нам помогли его расширить, – лучше вовремя пойти на мировую, подумала я, вплетая льйини воздуха винтом в свод над головой. Скоро раздался скрежет дробившегося камня, но осколки сыпались не на нас, а следовали вверх за буром. Буквально через пару метров раздался звук осыпающихся камней, и в отверстии показался оранжевый ночной свет.