Тёмные сёстры (СИ)
Шрифт:
Она рассеянно кивнула, погрузившись в свои мысли.
– Обойдемся тем, что есть, а там мои люди должны нас встретить, – по крайней мере, я надеялся на это. – Жаль хирш не добыть, с ним было бы куда спокойнее.
Девушка вместе со мной посмотрела на осколки пластинчатого доспеха, который должен закрывать торс. Гибкий и прочный он мог сдержать удары челюстей множества тварей,
но не выдержал прямого попадания, направленного плетуном смертоносного клубка.
Взгляд Лиссэ медленно скользил по разрозненным кускам.
– Да, – проговорила она, наконец, – собрать можно, но слишком муторно и долго – не стоит того. Давай завтракать – до нашего выхода я должна сделать кучу дел.
Я не мог понять – набивает ли она себе цену, либо действительно настолько искусна в плетении, что готова собрать хирш по кускам при наличии времени. Никогда не слышал о возможности починки этого панциря, притом, что восстановить его было бы куда как безопаснее, чем добыть новый.
Мы перекусили, и я вернулся
Когда свет шакров начал постепенно тускнеть, Лиссанайя наконец появилась в гостиной пещере, и занялась ужином. Холодная юфа была также хороша, как и горячая, а ароматнейшее пюре, как я понял, мы ели в последний раз, потому как его приготовление требовало определенного времени. Я попросил девчонку помочь мне починить ширтани – штаны из чешуи пресноводного снорга, являющиеся неотъемлемой частью походного снаряжения хассура, и, несмотря на свою легкость и мягкость, представляющие собой скорее доспех, нежели часть одежды. Раз уж она такая искусница – пусть напряжется. Девушка провозилась какое-то время и принесла их мне практически в новом виде вместе с сиршани. Неплохо! Сама же она появилась утром в неизменном синем шарсае поверх клетчатой сиршани и странного вида синих штанов из непонятной ткани. Сдержав порыв облапать ее ноги, исключительно из любопытства по поводу состава ткани, обратил внимание на странной формы обувь со шнуровкой. По тому, как она ступала, было ясно, что обувка чрезвычайно удобна.
– Ну что, ты готова? – спросил я, закидывая на плечи потяжелевший от припасов мешок поверх гитачи, одна из которых была в импровизированных ножнах из куска выданной мне Лиссэ кожи.
Девушка покрутилась на месте, задрала голову к странным ликам на потолке, прошептала что-то и, вздохнув, кивнула.
– Готова.
Когда мы подошли к выходу из жилых пещер, Лиссэ задержалась у большого зеркала в холле.
– Чтобы когда-нибудь вернуться, – пробормотала она, встречаясь взглядом со своим отражением, и запечатав дверь, уверенно повела меня по тускло освещенным туннелям.
В первые же дни пути я убедился, что Лиссэ действительно искусная плетунья. Конечно, было заметно, что она не только обеспечивает безопасность, но и, к моему большому удовольствию, пытается, похоже, произвести на меня впечатление. Что ж она могла бы и не стараться, я и так был поражен до глубины души. За несколько дней, небывалое дело, мои гитачи ни разу не покидали своих ножен, а гарш удобного чехла на поясе, хотя я всем телом чувствовал опасность, окружающую нас со всех сторон. Девушка изящно и ловко обходила все препятствия, то прикрывая нас, как она говорила, маскировочной сетью, то, наоборот, расцвечивая наши льйини ярким ультрамарином, тем самым отпугивая не особо решительных сноргов, стараясь избегать любых конфликтов с хозяевами пещер. Черви сомнения изгрызли меня в конец, и на одной из стоянок я задал вопрос в лоб.
– Ты уверена, что не являешься мастером? У меня сложилось впечатление, что его никогда не было, и твой пресловутый учитель и ты есть одно и то же лицо.
Девушка лукаво улыбнулась.
– Мне приятна твоя похвала, думаю, мастер испытал бы чувство гордости, узнав, как гладко я прошла этот отрезок пути. Правда, в конкретном случае комплемент не вполне заслужен – я долго отрабатывала подобные ситуации и мне известен маршрут. Боюсь, что в менее знакомой обстановке, например, на поверхности, где один и тот же путь может измениться за несколько часов, все будет проходить не так хорошо.
– Весьма самокритично, – с одобрением заметил я. – Сколько шерлов нам до выхода отсюда?
– Я не очень ориентируюсь в ваших мерах. Мы с мастером использовали понятие дня в определении времени путешествия, – девушка сделала глоток из фляги и передала ее мне.
– Это не мера длины, это мера времени, – я покачал головой, отрываясь от теплой, сладковатой, но, тем не менее, вкусной воды. – Шерлы – это ночные стоянки-убежища на пути, не такие как эти более-менее безопасные места для ночлега, а, как правило, стационарные, специально оборудованные в зависимости от насыщенности маршрута надежные укрытия для нескольких человек, иногда даже каравана. Ты понимаешь, что под открытым небом ночевать на Айросе настоящее безумие, а на поверхности вовремя найти хорошую стоянку – целая проблема. Поэтому на основных дорогах были устроены шерлы. Существуют команды обходчиков, которые пополняют запасы топлива, воды, следят за порядком, выгоняют или уничтожают опасных тварей, если те устроили гнездо где-то поблизости. Было принято, что время ночевок в пути определяется
количеством шерлов.– Если так, то мы будем на месте через три шерла, хотя насколько я поняла, подобные укрытия вряд ли подходят под общее определение этого понятия, – Лиссэ раскатала свернутое в трубочку одеяло, и, как всегда, повернулась ко мне спиной, укрывшись до самого кончика носа. Кагарш примостился у нее на боку, подобрав под себя все шесть суставчатых ножки.
Устроившись возле огня, я подпер голову рукой и залюбовался танцем языков костра, который пытался теснее прильнуть ко мне и потереться о ноги, как домашняя кошра, но не в силах достать и до самого краешка одежды, гневно жаловался своду пещерки на мою рассеянность, посылая вверх сноп оранжевых искр.
Почему в моем эштероне до сих пор нет плетуна? Не потому ли, что эти заносчивые типы доводят меня до белого коления, как Рафаш, например, с которым мы расстались, мягко скажем, не лучшими друзьями, хотя он провел с нами не один цикл. Может быть, на их факультете учат снобизму и высокомерию? А Лессир… Шара-ла! Лессир – то, как раз выгодно отличался от всей этой братии, но его убили в третьем же походе. После этого случая я всеми силами отнекивался от попыток начальства направить в отряд замыкающего. К сожалению, проверить подготовку присылаемого можно было, только присутствуя на выпускных экзаменах Академии, где юнцов гоняли по полной программе, пусть иногда и с ущербом для здоровья, но, по крайней мере, без риска для жизни. Но из-за занятости посетить подобное мероприятие у меня не получалось вот уже много лет, а опять брать абы-кого на корм сноргам желания не было. Опытные же, прошедшие школу выживания в лесах Айроса, плетуны, оставались в сложившемся сешшере, а при гибели целого отряда, старались перевестись на стационарное место службы в большой город либо, на худой конец, в какой-нибудь Оплот.
Я покосился на спящий под одеялом клубок. Уже сейчас было видно, что подготовка девчонки не в пример выше, чем у прошедшего Академию Лессира. Ее появление в столице произведет настоящий переполох, и, если, как я надеялся, на какое-то время удастся скрыть ее происхождение, то уж ее талант потрясет сложившиеся устои. Не то, чтобы женщины совсем уж не плели, но им было доступно настолько примитивное воздействие на льйини, которое можно было сравнить только с баловством, ни о каких боевых плетениях и речи быть не могло. Я уже объяснил Лиссэ, что насильно женщин ни к чему не принуждали и поступать в Академию никто не запрещал, но так уж сложилось, что девочек на Айросе, это касалось любой живущей здесь расы, рождалось значительно меньше. Возможно, из-за того, что мужчины часто не доживали до зрелости и, природа старалась брать свое элементарным количеством. Поэтому родившиеся малышки всеми силами оберегались и лелеялись с детства, воспитывались Хозяйками дома, нежели воинами, скачущими с гитачи по лесам. Бывали исключения, почти на всех факультетах кроме тех, где готовили боевых плетунов и Школы воинов, учились женщины – совсем немного, но они даже становились выпускницами Академии. Одну такую, по моему возвращению, мы должны были сопроводить из Оплота Доргата в Такрачис после прохождения преддипломной практики. Я поморщился, мои немногочисленные опыты сопровождения особ женского пола по лесам Айроса, были мягко сказать, неприятны, пока что попадались одни истерички, вынужденные переезжать, и поэтому отчаянно трусившие, и порой даже мешающие работе. Из-за одной такой мы потеряли Лессира. Все-таки особое положение женщины в обществе не играло на пользу ее характеру. Требует ли напоминания и факт наличия у нашего мира покровителей женщин – Пресветлых и Наитемнейшших Сестер?! Не говоря уже о ткачихе судеб – Великой Плетунье, хотя изображаемую в храмах восьмирукую богиню можно было с большой натяжкой назвать женщиной.
Лиссэ приятно радовала отсутствием истерик и каприз, но, похоже, имела характер хоть и легкий, но весьма глумливый и стервозный. Хотя я мог и ошибаться из-за малого количества времени, проведенного с этой юной лайнэре, как бы только рассказать ей о том, положении, что занимает ее новый Род, а уж про Дом, я бы пока вообще помолчал, она, правда, и не спрашивала. На последней ночной стоянке мы обсуждали принцип построения общества на Айросе, с которым девушка была в общих чертах знакома, но хотела бы уточнить детали. Стержнем общества были темноэльфийские Дома, в количестве шести штук. Во главе каждого из них стоял принц, который вместе с несколькими знатными Родами образовывали Первый круг, дальше как волны от упавшего в воду камня расходились остальные шесть Кругов, принадлежащих определенному Дому Родов, каждый из которых, в свою очередь, имел свои круги по шесть вассальных Семей. Иерархия соблюдалась четкая, но переход из круга в круг был, в принципе, возможен. Ввиду ряда причин это случалось редко в ближних к Князю кругах, в дальних же было достаточно распространено в основном за счет браков. Правящим мог быть только один Дом, и, соответственно, только один Род этого Дома. Во главе всего и над всеми стоял Великий князь. Все его дети, являясь потенциальными наследниками темного трона, носили титулы принцев, не смотря на то, что не возглавляли Дом или Род, а сам трон передавался старшему сыну. Девочки именовались принцессами только формально, и права наследования не имели, но могли возглавить Род при отсутствии наследников мужского пола.