Тёмные сектора
Шрифт:
Инесс надела своё лучшее платье, тёмно-изумрудное, и самую дорогую в галактике бижутерию… Но оказалось, что на неё почти никто не смотрит. Нет, то есть она, конечно, ловила на мгновение восхищённые взгляды мужчин, иначе быть не могло… Но всё внимание собравшихся на этот раз было приковано не к ней. Она даже чувствовала себя немного неловко из-за этого.
Лоинс, как обычно, был одет в свой серый дорожный комбинезон и светлый плащ, и на ходу думал о чём-то своём, рассеянно усмехаясь в белоснежную бороду. На него смотрели с какой-то смесью страха и детской доверчивости… Он ни на кого не обращал внимания, пока не приблизился к королеве. Здесь он с очень серьёзным видом изысканно поклонился. Джулия ответила благосклонным кивком. Инесс сделала самый
— Ваше величество, — Лоинс склонил голову. — Ваш верный слуга прибыл засвидетельствовать своё почтение.
— Лоинс, вы же знаете — мы всегда рады видеть вас… Хотя вы, к сожалению, так редко посещаете наше королевство.
— Простите, ваше величество… Я не мог явиться раньше, и не смогу остаться надолго. Надеюсь, что за время моего отсутствия в королевстве не появились проблемы, которые бы требовали моего вмешательства.
При этих словах присутствующие беспокойно зашевелились. Все с детства помнили страшные сказки о том, как Лоинс решает проблемы.
Сразу же после окончания формальностей королева увела их в свой кабинет; остальным гостям было предложено развлечься танцами и фейерверками. В неофициальной обстановке Джулия и Лоинс перешли на более дружеский тон. Королева бросила взгляд на ребят, но Лоинс пожал плечами — “у меня нет от них тайн”. На Инесс королева смотрела с явным интересом, и с таинственной скрытой улыбкой. Инесс заметила, что её рассматривают, и постаралась задействовать всё своё очарование.
И всё же, Джулия явно была чем-то обеспокоена. Когда Лоинс сказал, что прилетел только на пару дней, чтобы встретиться с Келли, она, уже не скрывая тревоги, спросила:
— Но… вы ведь не заберёте её — опять, как в тот раз?…
Лоинс почему-то смутился:
— Нет… То есть, да… Но совсем ненадолго. Нам необходимо решить некоторые проблемы. Это займёт всего пару месяцев…
— …Ну в крайнем случае, год или два, — закончил он, как будто извиняясь.
Джулия устало вздохнула:
— Вы ведь знаете — без неё нам будет трудно.
Лоинс покачал головой.
— Сейчас опасность угрожает не только вашему маленькому королевству. Если нам не удастся решить проблему быстро — то и вы тоже рано или поздно окажетесь под угрозой, и возможно, намного раньше, чем через год.
— Да, я всё понимаю, — тихо произнесла Джулия, смирившись с неизбежностью. — И всё же надеюсь, что она вернётся… поскорее.
Городской парк начинался сразу за королевским дворцом и тянулся на несколько километров. Точных размеров его никто не знал — вроде бы, он со всех сторон был окружен городскими кварталами; но рассказывали, что там можно проблуждать много дней, и в конце концов выйти в лесу где-то в соседней провинции. Вокруг не было никакой ограды; и всё же, существовала какая-то невидимая граница, разделявшая траву на лужайках возле ближайших домов — от точно такой же травы, но уже на краю парка. Каждый, кто переступал эту границу, чувствовал, что что-то неуловимо изменилось.
Парк был открыт для всех, и никто не посмел бы препятствовать любому войти сюда — ведь у каждого жителя королевства было право прийти и обратиться к Ней. И всё же горожане редко ходили сюда, никто не хотел беспокоить Её по пустякам. Хотя она редко отказывала в просьбе. Все знали историю про купца, который трижды приходил к Ней и требовал горсть редкого жемчуга. В третий раз она ему сказала, что он зря пришел снова — ведь его жемчуг давно уже вырос в его же собственных почках. Только дети часто забегали в парк поиграть — но они не заходили далеко.
Лоинс привёл их сюда сразу же после аудиенции. Королева не пошла с ними, она лишь долго смотрела вслед из окна, как будто не успела сказать ещё что-то важное, пока они не скрылись за
деревьями.Как только они вошли в тень вековых дубов, их окружила тишина. То есть, было слышно звонкое пение птиц и шорох листвы, но звуки стали мягкими и почти незаметными, а краски летнего дня — нежными и чистыми, как будто ещё было раннее утро.
В холодную погоду в парке всегда было на несколько градусов теплее, чем за его пределами, но в тёплый летний день воздух оставался немного прохладным, очень свежим и кристально-прозрачным, только в глубине тенистых оврагов ещё висела голубоватая дымка. Деревья здесь никогда не сбрасывали листву, а лисы и олени вели себя нагло — ведь здесь никто никогда не охотился, а собаки наотрез отказывались преследовать дичь и принимались резвиться в траве, как щенки.
Они уже довольно долго шли по заросшей травой дорожке из потемневших от времени каменных плиток, хотя, если обернуться назад, над деревьями всё ещё можно было увидеть крыши дворца, как будто они отошли совсем недалеко. Едва приметная дорожка извивалась среди деревьев, так что иногда трудно было определить, в каком направлении они идут.
Наконец они вышли на берег маленького круглого озера. Деревья вокруг него почтительно расступились, открывая широкий луг, и только отдельные группки деревьев и кустов подступали к самой воде. На мягкой луговой траве ещё блестела роса; вдалеке между деревьями стлался прозрачный голубой туман, пронизанный золотыми солнечными лучами. Само озеро, освещённое солнцем, янтарно светилось изнутри в обрамлении тенистых берегов.
Лоинс остановился:
— Здесь её любимое место… если она никуда не отлучилась — то сама выйдет к нам, — негромко сказал он.
Некоторое время они стояли молча. Прошло ещё несколько секунд, и они одновременно увидели её. Она неслышно, как солнечный луч, появилась на небольшой поляне всего в двадцати шагах от них — или, возможно, она всё время была там, просто не хотела, чтобы её увидели сразу. Несколько секунд они не могли пошевелиться — настолько это было неожиданно и прекрасно. Она просто стояла, белоснежная и сияющая, и смотрела на них. Она была меньше лошади, и совсем не похожа на них. Единорогов не бывает, это знают все. И всё-таки она была здесь, хотя глядя на неё и трудно было поверить, что это существо реально. “Сияющая, как первый снег, прекраснее белой лилии и стремительнее весенней капели” — так сказал когда-то придворный бард, не в силах описать её словами. В действительности, она сама выбирала облик для себя. Она была единственной, и мало кто в галактике знал про неё.
Лоинс сделал несколько шагов ей навстречу и слегка поклонился.
— Келли. Познакомься: это мои новые друзья.
Она грациозно наклонила голову с тонким прямым серебристым рогом, глядя на них. Потом сделала шаг навстречу Лоинсу, остановившись прямо напротив него.
— Лоинс, я очень рада тебя видеть. Но тебя не было так долго… Ты опять пропустил срок очередного восстановления.
Её голос звучал, как серебряный колокольчик или хрустальный ручей, но сейчас в нём слышался и едва уловимый упрёк, лёгкий, как шелест крылышка мотылька. Впрочем, возможно, она вообще ничего и не произнесла вслух — её голос проникал прямо в сознание каждого.
Лоинс ответил с сожалением:
— Было очень много дел, Келли… И сейчас у нас мало времени — ты ведь уже знаешь…
Она качнула головой, встряхнув белоснежной шелковой гривой.
— И всё же, в первую очередь я должна позаботиться о тебе. Ты и так слишком задержался: ещё немного — и мне самой пришлось бы отправиться искать тебя.
Она приблизилась к нему вплотную, почти коснувшись своим сияющим рогом. Потом голубое сияние распространилось во все стороны, скрывая их обоих. На несколько секунд воздух вокруг, казалось, затвердел, как хрусталь. Потом светящаяся хрустальная сфера расширилась, накрыв всю поляну, и растаяла с тихим звоном. Сама реальность вдруг неуловимо изменилась, хотя на первый взгляд вроде бы всё осталось по прежнему.