Чтение онлайн

— Ладно, — Ниеллен бросил взгляд на залив. — К нам идёт береговой лихтер. Надо полагать, за тобой.

Вскоре к «Когтю Стратим» пришвартовался небольшой лихтер, с фрегата скинули веревочную лестницу и на борт корабля поднялся Эрутан — один из ближников князя Логрейна. Одет был он, как всегда, неброско, на тёмно-зелёном тальмионе со свободными рукавами ни вышивки с родовыми узорами, ни намёка на украшения.

— Как ты, княжич? — с сочувствием в голосе поинтересовался Эрутан. Отстранённо-вежливый взгляд серебристых глаз скользнул по Риану и Ниеллену, задержавшись на обоих не дольше, чем на окружающих объектах и предметах.

—

Жить буду, — усмехнулся Риан.

— Князь приглашает вас обоих к себе, — перевёл взгляд на Ниеллена Эрутан. — И девушек тоже.

— Полагаю, отказа он не примет? — приподнял брови Ниеллен.

Эрутан кивнул, помедлив, спросил:

— Позволишь осмотреть твой… трюм?

— Осматривай, — усмехнулся князь-пират. — Вдруг ещё чего выяснишь.

«О чём это они?» — подумал Риан. — «Хотя, наверно, лучше не знать».

Насколько ему было известно, Эрутан в княжестве Фаэррона возглавлял Ловцов Теней, то есть занимался выявлением скрытых врагов. И то, как они с Ниелленом привычно и без какой-либо неприязни разговаривают, наводило на размышления.

Риан вспомнил, как отец однажды обмолвился, что Ниеллен не только странствует и пиратствует. И Морион тоже отзывался о нём со сдержанным уважением. И даже как-то поведал Риану пару историй, из которых княжич сделал вывод, что князь Имданка был чем-то вроде элитного наёмника для других Старших. Хотя, по словам князя Арденского Леса, за совсем уж сомнительные задания Ниеллен не брался. И тут же разрывал контракт, если в процессе выяснялось, что его пытаются использовать втёмную.

— Ты, княжич, здесь побудь, — слегка усмехнулся князь-пират. — Мы ненадолго.

Но они пробыли в трюме более часа, по ощущениям Риана, который за это время успел во всех подробностях рассмотреть и фок-мачту, и весь полубак, на котором та стояла, и даже сосчитать, сколько кораблей помимо «Когтя Стратим» находится на внешнем рейде.

Разглядывал он окрестности даже не из любопытства, просто это позволяло временно отвлечься от собственных весьма не радужных мыслей. Риан вспомнил то, что рассказала ему Мириэль: Рэйвен тоже пытались увести через Тени. И она после этого почти три дня восстанавливалась и отсыпалась под личным присмотром Фаэррона и верховного друида. Даже ему не позволили навестить подругу.

И теперь в нём зародилось подозрение, которое он сразу же попытался задавить в зародыше: Эмор может быть причастна к нападениям на Рэйвен. Верить не хотелось, но от ощущения земли, уплывающей из-под ног, Риан уже не мог избавиться: любовь оказалась иллюзией, доверие — ошибкой.

Ему вдруг явственно припомнилось ощущение лютого холода, пробирающего до костей. И, кажется, частичка этого холода так и осталась с ним, поселилась где-то глубоко внутри. И что-то ещё надвигалось, Риан это чувствовал. И был почти уверен, что по сравнению с этим, его недавние неприятности и проблемы — всего лишь тихая заводь.

Закат неторопливо наполнял комнату, окрашивая мрамор стен в бледно-розовый цвет подобно струйкам крови, растворяющимся в воде. За окнами умирал день, расплываясь багровыми полосами облаков на пепельно-розовом небе.

В комнате было зябко, по ней гулял сквозняк, шевелил прозрачные оконные занавеси. Рэйвен не чувствовала ни холода, ни времени, находясь в смутном оцепенении. Прошедшие два дня выдались настолько трудными, что

у неё не осталось сил ни на радость, ни на грусть.

Сначала обессиливающая и выматывающая душу тревога, страх за Риана, уведённого неизвестным Магом Теней прямо с Турнира Творцов. Её шокировала дерзость и наглость этого нападения. И она не могла отделаться от мысли: тот, кто увёл Риана через Тени, скорее всего, и пытался сделать то же самое с ней несколькими днями раньше.

А Фаэррона нападение ещё и разозлило. Но прежде князь позаботился о её безопасности. Рэйвен от участия в поисках Риана отстранили сразу, по сути заперев вместе с Мириэлью в покоях Фаэррона под охраной десятка дружинников. И даже не позволили княжне использовать изумрудно-сапфировый оберег, парный к оберегу Риана. Потому что её нестабильные магические потоки могли и не помочь в поиске, и навредить ей самой.

Риан обнаружился через три часа на корабле Ниеллена. Причем, как рассказал ей Фаэррон, Ловцы Теней Логрейна нашли его почти одновременно с Аэлфином, которому «рассказала» об этом Кори.

— Своеобразный питомец у Аэлфина, — заметил Фаэррон. — Мантикора не вмешалась, когда Риана уводили в Тень, потому что тот, кто это сделал, не имел враждебных намерений. Но, всё же, вытолкнула княжича через Тени оттуда, куда его привели, в наиболее, по её мнению, «нужное» и «безопасное» для Риана место.

— Пиратский фрегат безопасное место? — удивилась Рэйвен.

— Скорее, нужное, чем безопасное, — усмехнулся Фаэррон. — Трёхдневный загул в обществе циничного пирата — это как раз то, что Риану должно помочь… преодолеть последствия магического истощения. А я, к сожалению, такую роскошь сейчас себе позволить не могу.

— А кто напал на него? — Рэйвен смутила двусмысленность его слов, в особенности, едва угадываемое сожаление о непозволительной для него сейчас «роскоши».

— Есть подозрение, — хмурая вертикальная складка появилась между его бровей. — Но нужно проверить. Потому что последствия будут… жесткими. И для того, кто это сделал, и для всего его рода.

Этот разговор окончательно вывел её из равновесия. Сердце ныло и болело от невозможности быть рядом с другом, но она понимала, что сейчас ничем не может ему помочь. Ещё и другие обстоятельства душевного спокойствия не добавляли.

Рэйвен прекрасно поняла, что «Ледяная Роза» Риана — послание для неё. Куда уж прозрачнее. Но вот то, что оно в себе таило… помимо незавуалированного предложения брачного союза согласно обычаям Синегорья… изрядно её напугало. Эта его жертвенность… и готовность отдать жизнь за неё… Она не готова принять такое, тем более, от Риана. От друга детства, который давно уже словно стал частью её души.

И Фаэррон… жёстко привязанный к ней кровной клятвой защищать, данной Мориону… Она перестала понимать, что чувствует к нему. Уважение, интерес, восхищение, признательность… и что-то ещё, не вполне ясное. За неимением других имён, она для себя это определяла как «тёмное пламя в моей крови». Отчасти Рэйвен могла объяснить это… порой даже болезненное чувство тем, что на Фаэррона «откликнулся» её собственный магический дар. И Эйвон, верховный друид Логрейна, тоже это увидел — сочетаемость их с князем даров и магических потоков.