Чтение онлайн

— Благодарю тебя за попытку, — ответил Сэврик. — Ваша Цитадель сможет устоять перед атакой Медба?

— Какое-то время. Некоторые из старых камер еще действуют, но наша численность сокращается. В конце концов нас постигнет та же участь, что и вас, и Медб получит свободный доступ в архив.

— Вы могли бы сжечь книги.

Сет тряхнул головой:

— Тома волшебников трудно уничтожить, и мы бы не стали этого делать. В один прекрасный день они могут понадобиться еще кому-нибудь.

— Тогда хорошо их защищайте.

Сэврик наблюдал, как в лагере двигались люди. Некоторые сведения о событиях этого полудня уже распространились, так как никого из женщин не было видно, а мужчины двигались с нервной

поспешностью.

Сет коротко переговорил со своими спутниками и обернулся к брату:

— Береги Корина. И себя.

Братья обменялись рукопожатием, затем Нарушившие клятву собрали свои хлысты и исчезли среди шатров.

Хулинин и хуннули молча несли Пазрика обратно в лагерь.

Время подтвердило худшие опасения Сэврика, так как собрание не пережило ночи. Этим вечером он отчаянно спорил с каждым из вождей, за исключением Бранта, стараясь объединить их против лорда Медба. К сожалению, в каждом из людей кланов слишком укоренились традиции поколений и упрямый индивидуализм. Большинство вождей были глухи к доводам Сэврика. Лорды всю ночь колебались, в то время как их кланы взволнованно бурлили. Правда о резне в Корине и волшебстве Медба обсуждалась вновь и вновь, при каждом повторении история обрастала новыми подробностями, пока факты и домыслы не сплелись в запутанный узел. Страх неудержимо распространялся по лагерям. К восходу лорд Джол спустил пурпурное знамя с шатра Совета и повел клан Мурджик к северу, в сторону дома.

Лорд Медб довольно наблюдал, как они уходят. Он был недоволен собой за то, что потерял выдержку и так рано раскрыл свою силу. Он планировал прежде всего взять под контроль Совет, а затем не спешить открывать свое волшебство, пока рукописи из Цитадели Крат не будут в его руках. Все это на самом деле не имело значения. Сейчас не было человека, который смог бы, независимо от его происхождения, быть верховным правителем, и если кланы решили вернуться в свои владения, а не сражаться вместе, так тому и быть. Это займет у него больше времени, чтобы сокрушить их, но в долговременном плане это будет означать более полную победу. Каждый клан будет поставлен им на колени в его собственном лагере, и каждый вождь будет вынужден капитулировать поодиночке.

Из двенадцати кланов только семь представляли проблему для Медба. Он мысленно перечислял: Медб захватил контроль над Вилфлайингом шесть месяцев назад, после своего несчастного случая, с помощью объединенного оружия колдовства и страха; Корин был истреблен; Гелдринг был обязаны ему, благодаря предательству Бранта; Квамар сдал ему Ферганан сегодня днем, а скоро и Феррон приползет со своим Эмноком. Таким образом остаются только Шэйдедрон, Мурджик, Рейдгар, Дангари, Джеханан, Багедин и, конечно, Хулинин. Если все пройдет гладко, Нарушившие клятву скоро будут уничтожены, и к весне Совет вождей прекратит свое существование.

Конечно, некоторые из вождей были чрезмерно упрямы. Лорд Каурус, вождь Рейдгара, был темпераментной горячей головой, к тому же еще и свирепым бойцом и человеком, всецело преданным своему клану. И пока Кошин, вождь Дангари, молод, с ним нельзя обращаться беззаботно. Нет, что необходимо, так это демонстрация, которая сломит их дух и бросит вождей к его ногам, демонстрация, которая вознаградит гордость Медба и даст ему глубокое удовлетворение: уничтожение Хулинина. Со смертью Сэврика и ослаблением могучего Хулинина до численности, которой легко управлять, остальные вожди быстро поймут свою смертельную ошибку.

Разгром Хулинина позволит также Медбу завершить уничтожение Корина. Этот мальчишка, Габрэн, был досадой и представлял собой неспрятанный конец. Медб не любил неспрятанных концов. Он собирался говорить об этом с вожаком изгнанников, как только они появятся. Такая небрежность

непростительна.

На следующее утро торговцы, прочитав признаки войны на лицах людей, упаковали свои товары и быстро исчезли. К полудню Шэйдедрон собрал свои стада, чтобы отбыть.

Плечи лорда Малеха поникли, когда он спустил свое черное знамя, и он виновато взглянул на Сэврика. Не сказав ни слова и не сделав ни одного прощального жеста, он оседлал свою лошадь и повел Шэйдедрон на юг. Лорд Феррон, едва дождавшись темноты, проскользнул, исполненный страха, в лагерь Вилфлайинга и преклонил колени перед Медбом, принеся ему клятву верности от имени клана Эмнок.

К исходу второго дня, после того как распался Совет, оставшиеся кланы разделились на вооруженные лагеря, полные гнева и подозрений. Хулинин оставался в одиночестве на дальнем берегу Айзин.

Только Этлон и Сэврик пересекали реку для переговоров с другими кланами. Они отчаянно старались убедить Кауруса, Ша Умара, Бабура и Кошина объединиться с ними, так как с присоединением клана Эмнок силы Медба стали преобладающими. Уже пошли слухи, что Медб привел больше людей в свой лагерь, включая и банду изгнанников.

Но Каурус втайне ревновал к богатству и власти Сэврика. Он не доверял лидерство над объединенными силами Хулинину, но и не хотел возлагать эту ответственность на себя. Магия Медба напугала Кауруса больше, чем он осмеливался признать. Наконец он тоже собрал свой караван, и клан Рейдгар отправился в свои владения рядом с внутренним морем Танниса.

Кошин отказался связывать себя тем или иным выбором. Он совсем недавно стал вождем и не мог решить, что лучше для его клана. Он слушал, наблюдал и выжидал, прежде чем окончательно выбрать свой путь.

Лорд Бабур тоже колебался между доводами Сэврика и угрозами Медба. Его болезнь усиливалась, и он знал, что у него нет сил вести долгую войну. Но этой ночью он умер, некоторые говорили, что от своей собственной руки. Его молодой сын Рин немедленно вышвырнул эмиссара Медба из своего шатра и пошел к Хулинину с целью объединиться. Ша Умар, старинный друг вождей Багедина, пришел вместе с Рином и обещал помощь Джеханана Сэврику.

Даже с обещанной помощью двух кланов, эти дни для Сэврика и Этлона были долгими и горькими, и напряжение стало сказываться на всем клане. Пазрик был отправлен в Холл Смерти на погребальном костре, который Сэврик разжег ночью, чтобы быть уверенным, что все собравшиеся здесь видят его. После бурной ссоры с Этлоном из-за того, что он не сказал ей о покалеченных ногах лорда Медба, Габрия проводила большую часть своего времени, сидя на берегах реки Айзин.

Кор, напротив, чувствовал себя превосходно в напряженной атмосфере, царящей в лагере, и его словесные атаки на Габрию становились все более злобными и хитрыми. Только Нэра удерживала его на расстоянии, и Габрия гадала, как скоро он наберется отваги, чтобы сменить свое оруяше с языка на меч. Это будет несложно — убить ее под покровом ночи и свалить все на агента Медба. Она держала при себе свой кинжал и после наступления темноты оставалась в шатре Пирса.

В течение дня у Габрии было мало дел, и время тянулось бесконечно. Она часами валялась на поросшем травой берегу реки под жарким солнцем и старалась привести в порядок свои мысли. Потрясение и досада от потери своего шанса сразиться с Медбом не уменьшились, и Габрия обнаружила, что она снова и снова рассматривает возможности использования волшебства. Полгода назад она бы пришла в ужас при одном предположении о колдовстве, но за это короткое время она потеряла свой клан и столько раз столкнулась с волшебством, что это ей даже не могло представиться возможным. Ее представления о магии за это время сильно изменились, о чем свидетельствовала ее готовность даже разобраться в ней.