Темная лошадь
Шрифт:
Внезапно из тени выступила фигура, схватила Габрию за руку и развернула ее. Она уловила запах вина, когда человек начал с силой трясти ее.
— Это любимчик вер-тэйна, — прошипел голос Кора. — И куда же ты так спешишь, милый мальчик?
Габрия изо всех сил вырывалась из его хватки, но его пальцы с силой вцепились в ее локти.
— Не так быстро, Корин. Нам с тобой есть о чем потолковать.
Кор затащил Габрию в тень и приблизил свое лицо к ее. Его дыхание отдавало спиртным.
— Мне нечего сказать тебе, — огрызнулась Габрия.
Ее слезы были готовы брызнуть.
Кор гнусно усмехнулся.
— Нет, нет. Разве так обращаются с друзьями? Я знаю кое-кого, кому было бы интересно встретиться с тобой.
Поддельное ликование в его голосе бросило ее в холод, и она прекратила бороться.
— Что ты имеешь в виду? — прошептала она.
— Так-то лучше. Тебе понравится этот человек. Я слышал, он был близким другом твоего отца.
Габрия уставилась на него в растущей тревоге. В этом лагере был единственный человек, к которому Кор ее с удовольствием бы доставил, и именно этого человека она постоянно старалась избегать.
— Нет. Дай мне пройти, Кор. Я занят.
— Занят, — насмехался он. — Бежишь с поручениями к своему драгоценному вер-тэйну? Это займет всего минуту.
Внезапно Габрия разъярилась. С проклятием она рванулась из рук Кора и изо всей силы погрузила свой кулак в его живот. Затем она метнулась в темноту, оставив его, согнувшегося пополам и изрыгающего ругательства в бессильной ярости.
Она пробиралась через лагерь как крадущееся животное в темноту полей под защиту хуннули. Нэра появилась раньше, чем она успела свистнуть. Вместе они брели вдоль берега реки, пока не взошла луна. Но даже общество кобылы не развеяло озабоченность и подавленность Габрии. Голоса и воспоминания вновь возвращались к ней, а грубый смех Кора эхом отдавался в ее сознании. Она по-прежнему была расстроена и сердита, когда вернулась в лагерь, так и не выплакавшись. К ее удивлению, Этлон поджидал ее.
Он присоединился к ней, когда она проходила мимо его шатра.
— Я не хочу, чтобы ты исчезала подобным образом, — сказал он.
Габрия глянула на него в раздражении и поразилась, увидев, что его лицо выражало беспокойство.
— Конечно, ты не беспокоился обо мне. Мое исчезновение едва ли было замечено, — ее голос был полон горечи.
— Ох, я не знаю, — сухо ответил он. — Кору будет так скучно без тебя.
Она остановилась:
— Ты знаешь о нем?
— Он один из моих людей.
Этлон прислонился к опоре шатра и разглядывал ее в бледном лунном свете. Где-то поблизости женщина играла на ручной арфе и тихонько напевала. Ее музыка наполняла темноту вокруг них, как далекая колыбельная.
— Почему ты не сказала мне? — мягко спросил он.
— Кор — это моя проблема.
— Он — слабосильный задира, думающий только о себе, который расстраивает и отвлекает от тренировок одного из моих воинов. Это делает его моей проблемой, — коротко ответил Этлон.
Габрия скрестила руки и сказала:
— Я не один из твоих воинов.
— Пока я тебя тренирую, ты одна из них.
Неожиданно Габрия засмеялась:
— Ты понимаешь, какое странное замечание ты мне сделал.
Этлон
чуть не сказал больше, но изменил свое намерение и рассмеялся вместе с ней:— Я никогда не думал, что буду говорить такое девушке, но ты вполне успешно управляешься с мечом.
Габрия снова засмеялась, на этот раз с обидой и гневом:
— Это мало мне помогает, вер-тэйн. Я не смогу сразиться с Медбом. Вожди не допустят меня к нему. Слишком большое различие между нами.
— Может быть, ты и права. Но надейся и жди. У тебя может появиться такая возможность, когда ты меньше всего будешь этого ждать. А пока продолжай свои тренировки.
— Могу я упражняться на Коре? — с раздражением спросила она.
Этлон взглянул на нее странным задумчивым взглядом.
— Может быть, ты уже это делала.
Ее пальцы впились в тело, и она перевела дыхание. Что ему было известно? Она высматривала на его лице признаки того, о чем он думает, но его черты были безмятежны, в мерцании черных глаз не было коварства.
Этлон ответил на ее взгляд. Он был заинтригован игрой теней на ее лице. Очарованный, он протянул руку и сдернул ее фетровую шляпу. Тени пропали, и ее лицо омывал лунный свет. Он хотел бы не делать этого, так как луна смыла все краски с ее лица, превратив его в бледную тень. Ничто не указывало на глубокие чувства и заботы, таящиеся под этой бледной маской. Ее кожа казалась такой холодной в этом серебряном мерцании, что ему захотелось прикоснуться к ее шее, чтобы убедиться, теплая ли она. Его рука дернулась, но он спрятал ее.
Эта девушка казалась ему невероятной. У нее было больше решительности и отваги, чем у многих из его воинов, а ее манера отвечать на взгляд приводила в замешательство. Она не подчинялась покорно законам, управляющим жизнью женщин, и она не склонилась и перед сокрушительными событиями, изменившими ее жизнь. Хотя Этлон и не признавал этого вслух, он был рад ее непокорности. Ее упрямство и сила характера делали ее неповторимой.
На мгновение Этлон попытался представить ее своей возлюбленной. Он не много помнил из их борьбы в воде, но все же вспоминал, что ее тело было слишком хорошо сложенным, чтобы его можно было назвать мальчишечьим. Тем не менее он не мог примирить образ теплой, пылкой женщины с этой несгибаемой, вооруженной мечом девушкой со свирепым взглядом. Он решил, что из нее, может быть, никогда и не получится хорошая жена, если она проживет достаточно долго, чтобы какой-нибудь мужчина предложил ей это.
Неожиданно при мысли о смерти Габрии Этлона замутило. Она нравилась ему все больше, и его ужаснуло полное осознание того, к каким последствиям могут привести ее действия. Даже если Совет отклонит ее вызов Медбу, лорд Вилфлайинга осудит ее на смерть. Если она будет биться с ним, конец будет тот же самый, так как у Габрии не было ни шанса убить Медба в честном поединке.
Этлон со злостью бросил ее шляпу на землю. Если девушка выбрала месть за убийство ее клана, так тому и быть, он уважает ее выбор. Но это не значит, что ему должна нравиться цена ее решения. Не говоря больше ничего, он проскользнул мимо нее и ушел в свой шатер.