Чтение онлайн

Он дожидается момента, когда Мина спускается в прачечную. Она взяла с собой книгу. Спустя пять гудков трубку снимает мужчина. Похоже, он запыхался. Миха говорит, что звонит по поводу базы данных.

– Участников войны?

– Нет, преступников.

– Угу.

Просит Миху не класть трубку. Миха слышит на том конце провода его дыхание, щелчок и писк включенного компьютера. Внезапно ему становится стыдно за свою невежливость. Извинившись, он называет себя, и мужчина смеется, но вполне дружелюбно. Тоже представляется, говорит «добрый вечер».

Дыхание у него выровнялось.

– Как зовут? Я имею в виду, как зовут того, кого вы ищете?

– Аскан Белль. Б-Е-Л-Л-Ь.

– Белль. Аскан.

Говорит и печатает. Шумит вентилятор в компьютере.

– Идет поиск. Это займет несколько минут.

Миха нарушает тишину.

– Это мой дедушка.

– Угу.

Мужчина не удивляется. Они снова молчат, Миха ждет. Ему хотелось бы, чтобы мужчина удивился, хотелось почувствовать себя храбрецом. Михе интересно, храбрец он или нет.

– Нет. Никаких данных на это имя. Есть у него второе имя?

– Нет.

– Угу.

Такого Миха не ожидал. Так быстро, всего пара вопросов, просто имя и больше ничего.

– Он был в Waffen SS. На Восточном фронте.

– Угу.

Человеку на телефоне эти сведения не нужны. Просто Миха хочет, чтобы он знал. Знал то, что знает он.

– Его схватили русские. После войны держали в лагере, девять лет.

– Да.

– На него может быть где-нибудь досье?

– Так ведь это русские. Они держатся за свои материалы. Нам мало что известно о том, кого они держали и почему.

– Ох!

– Знаете ли, это, в общем-то, было в порядке вещей. В порядке вещей то, что русские не выпускали немецких солдат по стольку лет. Некоторые вообще вернулись только в конце пятидесятых.

– Понятно.

– Их использовали для рабского труда.

– Понятно. Они не считались преступниками?

– Нет. По крайней мере, не похоже. Никаких судебных процессов против тех, о ком мы знаем. Даже против тех, о ком знали они.

Какой он добрый, этот мужчина. Михе хотелось разговаривать с ним по телефону, слушать его неторопливую речь. Наступает облегчение. Михе хочется поблагодарить мужчину, сказать, что ему стало легче. Компьютер выключается. Резко обрывается шум вентилятора.

– Что ж. Извините, что не смог помочь.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

И мужчина кладет трубку. Миха идет вниз, чтобы помочь Мине сложить белье. Рассказывает о мужчине в телефоне и о том, что он выяснил.

– Все было нормально?

– Да.

– Значит, все хорошо?

– Да.

Однако

Михе уже не так хорошо. Такое чувство, что он зашел в тупик.

– Так что теперь?

– Не знаю. Поищу другого человека с другим списком.

Миха смеется, а Мина на него смотрит.

– Побольше.

– А этот какой был?

– Тысяч на двадцать, я думаю.

– Боже, и что, бывают списки еще больше?

– Да, я читал об одном человеке, у него семьдесят тысяч имен.

Мина присвистывает.

– Так много?

– Конечно. Ты знаешь, сколько людей были убиты, знаешь?

– Ладно, Михаэль.

Он почти кричит. Подвал теперь кажется глухим и маленьким. Слишком маленьким для таких громких голосов.

– Чтобы убить столько людей, нужно много преступников.

– Я сказала, ладно.

Похоже на окрик, и Михе становится стыдно. И когда я успел стать таким праведным? Он относит белье наверх и приглашает Мину пойти куда-нибудь поужинать.

Обычно он ездит к ней в воскресенье. Сегодня среда, у Михи рано заканчиваются занятия, и он хочет проведать ома, кое-что спросить. Она удивится, увидев его, будет жаловаться, что нечем его угостить. По дороге в «птичье гнездо» Миха покупает пирог.

Когда он заходит в лифт, сиделка звонит наверх предупредить ома. Ей приходится несколько раз представляться. Когда Миха поднимается на нужный этаж, ома, с хмурым от волнения лицом, уже преодолела с полкоридора.

– Что случилось, schatz? Миха, в чем дело?

– Ничего, ома. Я просто зашел тебя навестить.

– В самом деле?

Недоверчиво берет его за руку.

– У меня рано окончились занятия. Вот, я принес пирог.

– А у Мины все хорошо?

– Да, ома, да. У всех все хорошо. Пойдем, я сварю кофе.

На крохотной бабушкиной кухне Миха чувствует себя незваным гостем. Ома, стоя в дверях, наблюдает, как он раскладывает пирог по тарелкам. Он нарушил привычный распорядок, и ему больно это понимать. Моя ома стала совсем старенькая.

– Ты по средам не работаешь?

– Я просто рано освободился.

– Ах, да. Ты же говорил.

Миха несет тарелки в комнату. Ома идет за ним.

– По средам с утра ко мне ходит физиотерапевт.

– А-а. Сегодня она тоже приходила? Твой физиотерапевт?

– Да. Верно.

Повеселевшая ома, вернувшаяся в свой обычный недельный распорядок, устраивается в кресле.