Тайна Лоринг-Чейза
Шрифт:
– Ага, ага, громко, значит, и внятно. А потом?
– А потом обратно сник – нахмурился, замотал головой, лицо закрыл руками и захныкал – не могу, мол, ничего вспомнить…
– И все это случилось, когда ты произнес слово «Сассекс»?
– Точно, – закивал капрал. – Очень странно.
– Сассекс… – повторил Шриг, поднимая глаза к потолку. – Хм, Сассекс!
– О чем ты думаешь, Джаспер?
– О чем думаю?.. Я как раз подумал, Дик, что наш инвалид, прости за каламбур, легок на помине. Я слышу его шаги по лест…
Не успел он закончить фразу, как дверь отворилась и в комнату вошел их безымянный подопечный. Увидев Шрига, он задержался
Чтобы все это заметить, Шригу хватило единственного беглого взгляда, хотя догадаться об этом по его добродушной физиономии было бы нелегко. Он встал и приветливо поздоровался, почти с отцовской нежностью положив при этом руку на опущенное плечо того, кого все называли Джеком.
– Как дела, дружище?
– Благодарю вас… не знаю.
– Ну, ничего, может быть, ты обретешь себя сегодня.
– Я… я не могу обрести себя… и никогда не смогу, – прозвучало в ответ. Интонация и взгляд парня являли саму безнадежность.
Шриг покачал головой.
– Нечего, нечего хоронить себя раньше смерти, приятель! Наверняка все ты вспомнишь, и скорее всего в ближайшие дни. Садись-ка, посидишь с нами у камелька, отведаешь этого божественного нектара. Располагайся, будь как дома.
– Благодарю вас… лучше я пойду…
– Э-э, что это ты, дружище?
– Вы, наверное, опять станете задавать вопросы… просить, чтобы я вспомнил. А мне, когда пытаюсь, становится хуже… совсем нехорошо. Мне страшно… Поэтому позвольте мне лучше пойти поработать… Там остались еще немытые стаканы и подносы, и…
– Нет, нет, приятель, довольно на сегодня. Никакой работы! Присаживайся к огню. А что касается вопросов, ей-Богу, я не буду тебя мучить – провалиться мне на этом месте, если буду. Мы тут с Диком как раз говорили о тебе. Оказывается, ты весьма ловко орудуешь со счетами или, так сказать, с цифирью. Все эти фунты, шиллинги, фартинги и пенсы тебе нипочем – не то что нашему капралу – верно, Дик?
– И сравнивать нельзя! – подтвердил капрал, окутанный табачным дымом.
– И даже якобы подсчеты тебе нравятся? Вроде бы это занятие идет тебе на пользу… так сказать, как молоко грудному младенцу. Или нет?
– Числа помогают мне отвлечься, не вспоминать… что надо все вспомнить.
– Вот и отлично! А раз так, коль скоро тебе это по душе, не взять ли тебе на себя запись и проверку всех наших счетов? А мы, конечно, стали бы платить тебе раз в неделю за работу. Дик, ты со мной согласен?
– Ясное дело, Джаспер, всей душой!
– Нет, нет! – закричал юноша, вжимаясь в кресло. – Не надо денег!.. Не надо мне платить!.. Я не хочу никаких денег…
– Господи, помилуй! – воскликнул Шриг, моргая.
– Я ненавижу деньги!
– Чудно’! – пробормотал сыщик. – Удивительный ты человек. Нечасто встретишь подобное отношение к деньгам. Пожалуй, даже весьма нечасто!
– Очень прошу, не платите… Что мне делать с деньгами?
– Ну и вопрос! Тратить их или копить, а то – раздать…
– Спасибо вам, спасибо, но лучше… я обойдусь без них. Деньги
приносят одни несчастья и страдания… Вокруг них всегда зло…– Не смею отрицать, приятель. Но, несмотря на их зловредность, большинство людей прискорбно падки на эту заразу. Да-а, деньги, женщины и месть или, если угодно, возмездие – вот главные мотивы всех убийств и всех когда-либо совершенных преступлений! А кстати, об убийствах. Дик, ты спрашивал о деревне.
– Разве? – откликнулся капрал, удивленно воззрившись на друга.
– В деревне все прекрасно: травка зеленеет, пташки распевают и ягнята блеют – этакая сельская идиллия, просто душа радуется! Ты спрашивал, что там интересного, в той местности, что достопримечательного? В том графстве, скажу я тебе, Дик, на редкость приятный ландшафт. Холмы этакие пологие, зеленые и тянутся все вверх и вверх, хоть их и называют «Даунз» [1] . Ну не забавно ли, что верх назвали низом? Мне это непонятно, хоть убей. А впрочем, ладно, пусть себе зовутся «Даунз». Ты спрашиваешь, где это? – продолжал Шриг, выбивая трубку о каблук и поглядывая вскользь на согбенную фигуру в кресле у камина. – Где все эти так называемые спуски, которые на самом деле подъемы, с беспечными ягнятами, спрашиваешь ты. Я отвечаю: в Сассексе… Эге, приятель, тебя снова что-то беспокоит? – внезапно спросил он, ибо молодой человек еще сильнее вжался в кресло, обхватил руками забинтованную голову, и не то стон, не то вздох сорвался с его дрожащих губ:
1
Down – 1) спуск; 2) возвышенность (англ.). (Здесь и далее примеч. перев.).
– Сассекс!
– Что с тобой?
– Нет, ничего, ничего… Я только на мгновение подумал… Мне показалось… Но я не могу… не могу вспомнить.
– И не мучь себя, не нужно! – посоветовал Шриг, отечески похлопывая его по дрожащему плечу. – На чем бишь мы остановились, Дик? А, речь шла о Сассексе! И за каким, ты спросишь, лешим меня понесло в Сассекс, в этот пастушеский рай? Я отвечу: по делу об убийстве. Да, Дик, убийство из-за денег, такие вот дела. Правда, само убийство этого молодого джентльмена, сэра Дэвида Лоринга, произо…
– Дэвид… Лоринг?!
Безымянный в мгновение ока очутился на ногах, чуть не свалив загромыхавшее кресло. Он оторопело уставился на Шрига широко открытыми глазами, откинув забинтованную голову, и бледное лицо его, как и сутулая фигура, разом преобразилось.
– Дэвид Лоринг?
На щеках вспыхнул румянец, а трепещущие ноздри и расширенные зрачки были столь выразительны, что Шриг и Роу сами несколько опешили. Но в следующую же секунду длинные руки парня стали бессмысленно дергаться, хватать трясущимися пальцами пустоту, голова свесилась на грудь, и он, зажмурив глаза, издал уже знакомый, полный страдания и безысходности стон.
– О-о… Боже… не могу… Я не могу!.. – И молодой человек снова упал в кресло, сотрясаемый беззвучными рыданиями.
Шриг мигом очутился рядом и, обняв за плечи, поднес к его губам стакан.
– Глотни-ка, парень! Выпей это! – велел он.
У капрала, в немом изумлении наблюдавшего описанную сцену, даже трубка вывалилась изо рта и грохнулась на пол. Никто не обратил на нее внимания.
– Ну как, тебе лучше, дружище?
– Благодарю вас… все в порядке… кажется.
– С чего это ты так разволновался?