Танец у пропасти
Шрифт:
Тот вальяжно, словно хищник, крадущийся к добыче, приблизился к девушке, нагнулся и грубо дернул за высокий ворот платья, разрывая ткань до самой ямочки между грудей. От острой боли в шее Элизабет подалась вперед, но брюнет все еще держал ее волосы мертвой хваткой. Из—за резкого рывка он еще сильнее натянул клок волос, и слезы хлынули новым потоком. Блондин обхватил ее щеки двумя пальцами, сжимая до багровых отметин.
— …Или мы можем договориться, — неспешно продолжил Плат, и мужчины замерли. Элизабет не смогла сдержать облегченного вздоха. Седой усмехнулся. — Итак, что выбираете, мисс Кинн?
— Договориться, — прошипела она. Щеки все еще горели от хватки блондина, но, получив знак от своего
— Прекрасно, — снова знак брюнету, и тот рывком поднял Лизи на ноги, держа за волосы. — У вас есть два варианта: отрабатывать долг телом в течение пяти лет, в этом случае я спишу половину суммы, или же вы будете работать на меня.
Шестеренки в голове девушки бешено завертелись. Она чувствовала, что ей не дадут ни минуты на раздумья — хотя ей отчаянно этого хотелось, — но и соглашаться вот так сразу, не выяснив, в чем будет заключаться работа, она тоже не могла.
Да, подумать было необходимо. Для многих выбор покажется очевидным, но не для Элизабет. Снова связываться с наркотиками — это последнее, чего бы она хотела.
Уже в семнадцать она достигла в балете неведомых высот. Выступала с самыми известными труппами в величайших театрах балета. Пока в одну из тренировок ее «случайно» не толкнула одна из девушек, что тоже метила на место солистки.
Далее травма бедра, долгое лечение и крест на звании балерины. Пока Элизабет лечилась — подсела на обезболивающие и, может быть, все бы обошлось, но через год рак одолел мать. Оказывается, больным раком выписывают такие таблетки, слезть с которых очень сложно, особенно если они прописаны не тебе. Что и случилось с Лизи.
Элизабет постепенно погружалась в мир, наполненный тенями зависимости. Каждый раз, когда она принимала таблетки, чувство облегчения приходило, как временное затишье в шторме. Но с каждым новым днём её внутренний мир становился всё более запутанным. Она теряла связь с реальностью, а моменты счастья стали редкостью. Вместо танца, который когда-то приносил ей радость, Лизи всё чаще проводила время в уединении, теряясь в своих мыслях и препаратах.
С каждым днём она становилась всё более зависимой от этих веществ. Вначале она пыталась контролировать ситуацию, ограничивая дозы и стараясь справляться с болью в бедре без таблеток. Но вскоре контроль ускользнул от неё. Обезболивающие, которые, когда-то служили ей утешением, стали источником мнимой безопасности и спокойствия. Элизабет начала осознавать, что без них она не может функционировать — ни физически, ни эмоционально. Она теряла интерес к жизни, к людям вокруг, и даже к своей мечте о танце.
Расплата натурой не казалась ей отвратительной. Скорее, меньшим из двух зияющих зол. Элизабет и по сей день терзала себя за то, что в тот роковой час не оказалась рядом с матерью.
– Я дам тебе время подумать, – вновь эта хищная, ничего доброго не сулящая улыбка скользнула по его лицу. – Буквально пару минут, отлучусь по нужде.
Девушка не заметила, как Плат кивнул блондину, и потому, когда тот отвернулся, в ней робко затеплилась надежда. Но стоило Плату сделать шаг в сторону, как навстречу двинулся блондин. И вот его улыбка, казалось, искрилась добротой, пока стальной хваткой он не сжал ее лицо. В этот миг серые глаза вспыхнули волчьим голодом, а губы скривились в омерзительной ухмылке.
Резко дернув ее лицо вбок, блондин обжег кожу от ключицы до уха горячим языком, вызвав приступ тошноты. Она была беспомощна: руки связаны, голову крепко держал брюнет, чья рука
уже бесцеремонно задирала подол платья.Лизи всхлипнула, в отчаянной попытке воззвать к их человечности, но в ответ услышала лишь холодное:
– Пикнешь – присоединятся те двое, – кивок за спину и самодовольная ухмылка.
Элизабет внутренне похолодела, боясь даже пошевелиться или издать звук, когда увидела двух массивных мужчин, с нескрываемым вожделением в глазах, наблюдавших за происходящим. Она старалась дышать как можно тише. Даже когда грубые пальцы брюнета отодвинули ткань нижнего белья, она не проронила ни звука.
Холодный пот пропитал спину, а в груди застыл вязкий ком отчаяния. Она думала о том, как оказалась в этом мрачном, забытом богом месте, где тени сгущались, предвещая непроглядную ночь. Каждый шорох казался предвестником неминуемого ужаса, и она отчаянно искала в себе крупицы сил, чтобы противостоять надвигающейся тьме. Взгляд брюнета был алчен и похотлив, а блондин с презрительным любопытством наблюдал за ее страхом, словно это была всего лишь занимательная игра.
Ты справишься. Представь, что ты рядом с мамой. Сидишь у ее ног, пока она на диване смотрит ток-шоу. Вы только поужинали.
Мокрая дорожка очертила линию лица.
— Хорошааа, — протянул брюнет, облизывая пальцы, что пару мгновений назад были в девушке, наклоняясь к ее уху и уводя ближе к машине.
Стоило девушке почувствовать ногами капот, как блондин резко дернул ее и уложил животом на машину. Оказывается, платье порвалось в нескольких местах: холод железа обжег живот и ребра.
Элизабет пыталась думать, о чем-нибудь другом. Представить, что сейчас она сидит на кухне с мамой, пьет чай и как обычно рассказывает о том, как прошла тренировка.
Но в голове вертелись лишь обрывки фраз и далекие воспоминания. Звуки леса затихли, замещенные только бешенным биением сердца. Внутри нее бушевал вопиющий страх, смешивая эмоции в одно неразборчивое месиво. Она чувствовала, как руки блондина касаются ее талии, обвивая его желание вокруг ее тела. Он шептал что-то, но слова были потеряны в гуле ночи. И даже звук бешено колотящегося сердца не заглушал скрип расстегиваемой ширинки и шорох спускаемых штанов.
— Ну что вы парни! – усмехающийся голос Плата послышался ближе, от чего мужчины остановились и отошли. Сердце девушки упало в пятки от облегчения. Колени подкосились, и она мягким движением стекла на землю: бедро хрустнуло, напоминая о себе. – Нельзя вас и на минуту оставить! Так и что, мисс Кин. Вы приняли решение? – он ухмыльнулся.
— Я буду работать на вас, — тихим скрипящим голосом ответила она, не поднимаясь с земли и не поднимая голову.
Глава 3. Хуже уже быть не может.
Мужчины загрузили Элизабет словно мешок в машину и так же небрежно выгрузили посреди широкой улицы. Девушка не возмутилась из-за того, что ей не открыли дверь как леди и с большим удовольствием вдохнула свежий ночной воздух, стоило машине со свистом уехать дальше. Особенно если учитывать, что в машине она сидела рядом с блондином.
При воспоминании о его грязных касаниях Лизи передернуло.
— Мразь, — сквозь зубы прошептала она, отходя к обочине и усаживаясь на бордюр вдоль асфальта.
Она сидела на холодном бордюре, вяло раскинув ноги и потирая больное бедро, будто у нее не было сил подняться. Ветер шевелил пепельные волосы, словно пытаясь утешить, но она не чувствовала ничего, кроме бесконечной безысходности. Зеленые глаза, когда-то искрившие радостью, теперь были полны слез, которые медленно катились по щекам, оставляя за собой влажные следы на коже.