Танец у пропасти
Шрифт:
Девушка шумно выдохнула, закрыла глаза и откинулась на подголовник. Белый водопад волос, собранных в небрежный хвост, рассыпался по плечам. Упрямая прядь щекотала лоб, но Лиззи не замечала пустяков.
— Если сегодня отработаю в ресторане, то соберу нужную сумму. Отдохну, как же…
Мысли лихорадочно цеплялись друг за друга, образуя замкнутый круг. Плат, словно предчувствуя момент слабости, выставил счет. Рождественские огни слепили глаза нарядной мишурой, радостные лица прохожих вызывали желание сорвать с них маски всеобщего ликования.
Мать Лиззи умерла шесть лет назад. В ту же неделю подручные Плата, словно тени из ночного кошмара,
Тогда, в ледяной тишине, он доходчиво объяснил: долг вырос втрое. Тогда она поняла, что попала в капкан.
Острая боль пронзила бедро. Лиззи судорожно выдохнула, массируя место вечной пытки. Наклонившись, достала из бардачка пузырек с таблетками. Три штуки выскользнули в ладонь. Под пассажирским сиденьем нашла бутылку воды и, запрокинув голову, проглотила лекарство, а затем, зажмурившись, вновь откинулась на спинку сиденья.
Соберись! Ты сама себя в это втянула.
Снова тяжело вздохнув, запустила двигатель и поехала к адвокату мистера Кларка.
Дорога не заняла много времени: слишком уж часто за последние несколько месяцев она ездила в этот дом. Она и мистер Порт – адвокат – были отбойниками между Кларком и его уже бывшей женой. Каждый из них считал нормальным высказать им двоим все, что думает о другом. Но ни Лизи, ни Порт не говорили им за это ни слова. Каждый получал свои деньги и был свободен.
Возвращаясь с документами к миссис Кларк, девушка все еще думала, где взять еще денег. Но в действительности вариантов было не так много. Занять ей никто не мог: единственная кто у нее осталась, так это подруга со школы, которая не оставила Элизабет даже после всего, что та натворила. Но у Мелиссы не было лишних денег и иногда даже не хватало на нужное. К своим двадцати пяти она уже была матерью, правда, одиночкой. Да и на самом деле она была из тех людей кто говорил: «Сам эту кашу заварил, сам и расхлебывай». Конечно, она не оставляла в беде подругу совсем, но приоритеты у Мелиссы были иные, и Лизи это прекрасно понимала.
Когда личная помощница отвезла папку с бумагами уже было за полдень. К тому моменту она точно решила выходить вечером в ресторан и уже отзвонилась администратору. Направляясь домой, чтобы переодеться к работе Элизабет выпила еще несколько таблеток, приговаривая сама себе, что это последние.
Комната, в которой она жила, была небольшой и, можно сказать, довольно скромной. Стены, окрашенные в нежный бежевый цвет, создавали атмосферу уюта, но в то же время давали ощущение ограниченности пространства. Мягкий свет, проникающий сквозь тонкие занавески, придавал комнате теплый и спокойный вид.
В центре стояла кровать с простым деревянным изголовьем, застеленной светлым покрывалом, на котором аккуратно лежала пара декоративных подушек. Рядом с ней находился небольшой ночной столик, на котором стояла лампа с абажуром из ткани, а также несколько книг, до которых Лизи так и не притронулась.
У одной из стен размещался узкий письменный стол с парой стульев. В углу комнаты уютно устроился небольшой шкаф, в котором хранились её вещи — от нарядов до личных мелочей.
Несмотря на простоту, в помещении чувствовалась
теплая аура. На полках стояли несколько рамок с фотографиями, запечатлевшими моменты счастья, а рядом висели рисунки, которые она сама сделала в детстве – те, что больше всех любила мама. В целом, в этой маленькой комнатушке находилось все, что Элизабет вывезла из их дома, когда продавала его.Комнату ей сдавала очень милая старушка, которая, к превеликому счастью, не лезла к девушке с расспросами и не совала свой нос в ее пространство. Ну и плюсом – она брала мало за аренду.
Быстро приняв душ, Лизи надела черное платье, закрывающее шею и руки полностью, юбка которого пышно развивалась, не закрывая колени.
Владельцы того ресторана считали, что такой внешний вид официантов привлечет больше внимания и в общем—то были правы: мужчины вне зависимости от возраста и семейного положения обращали на них свое полное внимание. Однажды девушке даже пришлось отбиваться от одного такого на улице.
В надежде, что в рождественские вечера такие особи будут проводит в компании жен Элизабет собрала пепельные пряди в аккуратный плотный пучок и вышла на улицу с воспоминаниями.
Ее первое большое выступление прошло на сцене школы. Тогда она только пришла в школу балета и выступала со своим номером на шоу талантов. Десятилетняя девочка покорила сердца практически всех, кто сидел в зале, когда в свете софитов она вышла на сцену в своей первой – бежевого цвета — пачке. Ноги трепетали от волнения, но сердце било с такой силой, что казалось, оно вот—вот выскочит из груди. Музыка начала звучать, и все вокруг словно замерло.
Она сделала первый шаг, и в это мгновение все страхи и сомнения исчезли. Каждое движение было наполнено легкостью и грацией: она парила над сценой. Зрители затаили дыхание, наблюдая, за девочкой, всецело погрузившейся в танец, отыгрывающей каждую ноту и эмоцию.
Свет заливался на её лицо, и Элизабет чувствовала, как улыбки и аплодисменты наполняют зал. В тот момент она поняла, что это — её место. Каждый поворот, каждое поднимание ноги вызывало восторг у зрителей, и с каждым мгновением её уверенность росла.
Когда последний аккорд затих, и она завершила свой номер, зал взорвался в аплодисментах. Трепеща от радости и облегчения, Лизи склонила голову в знак благодарности. Её глаза, блестевшие от счастья, искали маму и найдя засветились ещё больше, а на губах заиграла широкая улыбка.
После выступления к ней подошли учителя, полные восторга и гордости. Они хвалили её за талант и трудолюбие, и тогда Элизабет поняла, что все усилия, потраченные на тренировки и репетиции, были не напрасны.
Синтия – так звали ее маму — молча стояла и наблюдала за тем, как возвышается ее дочь. Ведь в тот день она буквально обрела крылья. Это выступление стало для неё не просто дебютом, а началом пути, который она собиралась пройти с полной решимостью. Она мечтала о больших сценах, о светах рампы и о признании, и с того дня каждая тренировка, каждый урок становились шагами к её мечте.
Но никто не предупредил маленькую танцовщицу, что жизнь не всегда щедра на милости.