Чтение онлайн

— Да, — Алисана на мгновение взглянула на Ашу. — У меня есть сын. Ему всего два года. Моей дочери девять.

— Ты рано начала.

— Слишком рано. Но лучше так, чем ждать, пока не будет слишком поздно.

Камень в мой огород, подумала Аша, ну и ладно.

— Так ты замужем.

— Нет. Мои дети родились от медведя, — Алисана улыбнулась. — У нее были кривые зубы, но что-то в ее улыбке располагало к себе. — Женщины Мормонтов — оборотни. Мы превращаемся в медведиц и ищем пару в лесу. Все это знают.

Аша улыбнулась в ответ:

— Все женщины Мормонтов еще и воины.

Улыбка другой женщины угасла:

— Мы такие, какими вы нас сделали. На Медвежьем острове каждый ребенок учится

бояться кракенов, выходящих из моря.

Старый Закон. Аша отвернулась, ее цепи слабо зазвенели.

На третий день вокруг них сомкнулся лес, и разбитые дороги сузились до звериных троп, которые очень скоро стали тесными для их больших фургонов. Кое-где встречались знакомые ориентиры: каменистый холм, немного похожий на голову волка, если смотреть под определенным углом, наполовину замерзший водопад, природная каменная арка с бородой из серо-зеленого мха. Аша знала их все. Она проезжала здесь прежде, направляясь в Винтерфелл, чтобы убедить своего брата Теона отказаться от завоеваний и вернуться с ней в безопасность Темнолесья. И в этом я тоже потерпела неудачу.

В тот день они проехали четырнадцать миль и были рады этому.

Когда стемнело, возница загнал повозку под дерево. Пока он распрягал лошадей, подъехал сир Джастин и снял кандалы с лодыжек Аши. Он и Медведица провели ее через лагерь к королевскому шатру. Хотя она и пленница, но все же — Грейджой из Пайка, и Станнису Баратеону доставляло удовольствие кормить ее объедками с собственного стола, за которым он ужинал с капитанами и командирами.

В королевском шатре, почти таком же просторном, как главный зал Темнолесья, кроме размеров, не было никакого величия. Прочные стены из желтого полотна сильно полиняли, запачкались грязью и водой и покрылись пятнами плесени. На вершине центрального шеста развевался золотой королевский штандарт с головой оленя в пылающем сердце. С трех сторон его окружали палатки лордиков-южан, последовавших на север со Станнисом. С четвертой стороны ревел молитвенный костер, набрасываясь на темнеющее небо сполохами пламени.

Дюжина мужчин раскалывала бревна, чтобы скормить их огню, когда Аша, хромая, пришла со своими охранниками. Люди королевы. Красный Рглор был их богом, и богом ревнивым. Ее собственный бог, Утонувший Бог Железных Островов, считался в их глазах демоном, и если она не приняла этого Владыку Света, то была проклята и обречена. Они с удовольствием сожгли бы меня, как эти бревна и сломанные ветви. Она слышала, как после сражения в лесу некоторые призывали так и поступить. Станнис отказался.

Король стоял возле своего шатра, вглядываясь в молитвенный костер. Что он там видит? Победу? Гибель? Лицо своего красного голодного бога? Его глаза глубоко запали, коротко подстриженная борода казалась тенью, падающей на впалые щеки и костлявую челюсть. Но во взгляде все же была властность, железная свирепость, которая говорила Аше, что этот человек никогда не свернет со своего курса.

Она преклонила перед ним колено:

— Сир. — Достаточно ли я унижена, Ваше Величество? Достаточно ли я разбита, подчинена и сокрушена на ваш вкус? — Прошу вас, освободите мои запястья от этих цепей. Позвольте мне ехать верхом. Я не буду пытаться сбежать.

Станнис посмотрел на нее так, как мог бы посмотреть на собаку, которая осмелилась вскочить на его ногу:

— Ты заслужила эти оковы.

— Так и есть. Теперь я предлагаю вам моих людей, мои корабли, мой ум.

— Твои корабли или стали моими, или сожжены. Твои люди… сколько их осталось? Десять? Двенадцать?

Девять. Шесть, если считать тех, кто достаточно силен для сражения.

— Дагмер Щербатый удерживает Торрхенов Удел. Свирепый воин и верный слуга дома Грейджоев. Я могу передать вам замок вместе с гарнизоном. — Возможно, могла бы добавить она, но перед этим королем не стоило показывать

свои сомнения.

— Торрхенов Удел не стоит и грязи под моими каблуками. Винтерфелл — вот что важно.

— Снимите с меня кандалы и позвольте мне помочь вам захватить его, государь. Король, брат Вашего Величества был известен умением превращать поверженных врагов в друзей. Сделайте меня своим воином.

— Боги не сделали тебя мужчиной. Как я могу это сделать? — Станнис повернулся к молитвенному костру и к тому, что он видел в танце оранжевого пламени.

Сир Джастин Масси схватил Ашу за руку и потянул ее в королевский шатер.

— Это было неразумно, миледи, — сказал он ей. — Никогда не говорите ему о Роберте.

Мне стоило вести себя осмотрительнее. Аша знала, как это бывает с младшими братьями. Она помнила Теона мальчиком, застенчивым ребенком, который жил в благоговении и страхе перед Родриком и Мароном. Они никогда не перерастают этот страх, решила она. Младший брат может дожить до ста лет, но он всегда будет младшим братом. Она гремела своими железными украшениями и представляла себе, как приятно было бы подойти сзади к Станнису и задушить его цепью, сковывавшей ее запястья.

Тем вечером они ужинали тушеным мясом тощего оленя, которого добыл разведчик по имени Бенджикот Бранч. Но только в королевском шатре. За пределами полотняных стен каждый получил по горбушке хлеба и куску кровяной колбасы не длиннее пальца, а также остатки эля Галбарта Гловера.

Сотня лиг от Темнолесья до Винтерфелла. По прямой в ту сторону — триста миль для ворона. "Если бы только мы были воронами", — сказал Джастин Масси на четвертый день похода — день, когда пошел снег. Сначала лишь несколько коротких снегопадов. Холодных и мокрых, но ничего такого, что они не смогли бы с легкостью преодолеть.

Снег снова пошел на следующий день, и на следующий, и на следующий после него. Густые бороды северных волков быстро покрылись коркой льда там, где замерзало дыхание, а все чисто выбритые южные мальчишки отпускали бороды, чтобы согревать лицо. Вскоре белое одеяло накрыло землю перед колонной, скрывая камни, кривые корни и валежник, что делало каждый шаг рискованным. Поднялся ветер, неся перед собой снег. Королевское войско превратилось в колонну снеговиков, бредущих по колено в сугробах.

На третий день снегопада войско короля начало распадаться на части. В то время как южным рыцарям и лордам приходилось несладко, люди с северных холмов справлялись лучше. Их низкорослые кони твердо стояли на ногах и ели меньше, чем обычные верховые лошади, и гораздо меньше, чем огромные боевые скакуны, а люди, которые на них сидели, уверенно чувствовали себя в снегах. Многие волки надели необычную обувь. Эти странные предметы, которые они называли "медвежьи лапы", были сделаны из гнутой древесины и полосок кожи. Они крепились к подошвам их сапог и позволяли им ходить им по снегу, не ломая корку и не проваливаясь по бедро.

Некоторые сделали медвежьи лапы и для лошадей, и небольшие косматые животные носили их с той же легкостью, с какой другие кони ходили в железных подковах… но верховые и боевые кони не желали в них ходить. Когда некоторые рыцари короля все же привязывали медвежьи лапы им на ноги, большие южные лошади артачились и отказывались двигаться или пытались стряхнуть их. Один из боевых коней сломал ногу, попробовав идти в них.

На пятый день бури обоз пересек открытое пространство с сугробами высотой по пояс, спрятавшими замерзший пруд. Когда скрытый лед проломился под весом фургонов, ледяная вода поглотила трех возниц и четырех лошадей вместе с двумя мужчинами, которые попытались их спасти. Одним из них был Харвуд Фелл. Рыцари вытащили его до того, как он утонул, однако не раньше, чем его губы посинели, а кожа побледнела, словно молоко. После этого уже ничто не могло его согреть. Он часами сотрясался от яростной дрожи, даже после того, как с него сняли промокшую одежду, завернули в теплые меха и усадили рядом с огнем. В ту же ночь он забылся лихорадочным сном. И больше не проснулся.