Чтение онлайн

Но негоже лорду-регенту кручиниться о проигранных битвах и упущенных возможностях – это удел стариков, отживших своё. Рейегар женился на Элии Дорнийской, Лианна Старк умерла, Серсею под венец повёл Роберт Баратеон, и всё пошло так, как пошло. А его судьба сегодня идти в покои племянницы и встретиться с Серсеей лицом к лицу.

«Нечего мне винить себя, – думал сир Киван. – Не сомневаюсь, что Тайвин бы меня понял. Это его дочь навлекла позор на нашу семью, а не я. Всё, что я сделал, было на благо рода Ланнистеров».

Нельзя сказать, что его

брат не совершал ничего подобного. Под старость, после смерти их с Тайвином матери, отец взял себе в любовницы смазливую дочку свечника. Нет ничего удивительного в том, что овдовевший лорд укладывает девицу из низкого сословия греть себе постель... но лорд Титос вскоре начал сажать дочку свечника за свой стол, осыпать подарками и почестями, даже спрашивать её совета в государственных делах. И года не прошло, как срамница сама стала увольнять слуг, раздавать приказания рыцарям домашней гвардии, даже говорить от имени его лордства, когда тому нездоровилось. Её влияние всё росло, и в скором времени в Ланниспорте судачили, что если кто-то хочет донести своё прошение до ушей лорда, надо преклонить колено перед дочкой свечника и обращаться к её подолу... ибо уши Титоса Ланнистера растут между ног его дамы сердца. У неё даже хватило наглости носить украшения покойной супруги своего покровителя.

Всё это продолжалось ровно до того дня, когда сердце их лорда-отца не выдержало – он как раз поднимался по крутой лестнице в постель любовницы. Все те корыстолюбцы, что обхаживали фаворитку и набивались ей в друзья, вмиг пропали, когда Тайвин велел раздеть её догола и провести через весь Ланниспорт к гавани, точно обычную шлюху. Хотя ни один мужчина пальцем её не тронул, по пути власть женщины испарилась без следа. Без сомнения, Тайвину и в страшном сне не могло присниться, что та же судьба постигнет его золотую дочь.

– Это было необходимо, – пробормотал сир Киван в чашу с недопитым вином. Его святейшество надо было умаслить – Томмену в грядущих битвах понадобится поддержка Веры. И Серсея... золотое дитя выросло в тщеславную, глупую и жадную женщину. Оставь её править – и она бы погубила Томмена, как раньше Джоффри.

Ветер снаружи крепчал и скрёбся в ставни покоев лорда-регента. Сир Киван усилием воли поднялся на ноги. Пора встретиться с львицей в её логове. «Ей мы вырвали когти. Джейме, однако же...». Нет, не стоит об этом думать.

Сир Киван надел старый поношенный дублет – на тот случай, если племяннице опять придёт в голову плеснуть ему вином в лицо – но пояс с мечом оставил на спинке кресла. Носить меч в присутствии Томмена дозволялось лишь рыцарям Королевской Гвардии.

Когда сир Киван вошёл в королевские покои, на страже юного короля и его матери стоял сир Борос Блаунт – в эмалированных чешуйчатых латах, белом плаще и полушлеме. Выглядел рыцарь неважно. В последнее время Борос заметно погрузнел, лицо у него отяжелело и приобрело нездоровый цвет. К тому же рыцарь прислонился к стене, точно стоять ровно для него было чересчур тяжело.

Ужин подавали три послушницы – аккуратные девочки из хороших семей лет двенадцати-шестнадцати. В облачениях из мягкой белой шерсти они казались одна другой чище и невиннее, но верховный септон настаивал, чтобы ни одна девочка не проводила в услужении королеве больше семи дней, дабы Серсея не развратила служанок. Они ведали

королевским гардеробом, носили ей воду для мытья, наливали вино, меняли постель поутру. Еженощно одна делила кровать с королевой – чтобы точно знать, что никто другой туда не пробирается. Две другие спали в смежном покое вместе с приглядывавшей за ними септой.

Долговязая рябая девица провела лорда-регента к королеве. Серсея встала ему навстречу и легко поцеловала в щёку.

– Дорогой дядя, как любезно с твоей стороны отужинать с нами.

Королева была одета скромно, как подобает матери семейства – в тёмно-коричневое платье, зашнурованное до самого горла, и зелёную накидку с капюшоном, прикрывавшим бритую голову. «Раньше Серсея выставила бы её напоказ, украсив золотой короной».

– Садись, – сказала племянница. – Вина?

– Чашу. – Он сел, но остался настороже.

Веснушчатая послушница наполнила их чаши горячим вином с пряностями.

– Томмен сказал мне, что лорд Тирелл собирается восстановить Башню Десницы, – сообщила Серсея.

Сир Киван кивнул.

– По его словам, новая башня будет вдвое выше той, что ты сожгла.

Серсея издала горловой смешок.

– Длинные копья, высокие башни... лорд Тирелл пытается нам на что-то намекнуть?

Киван улыбнулся. «Хорошо, что она не разучилась смеяться». Когда он спросил, получает ли Серсея всё необходимое, королева ответила:

– Со мной обходятся хорошо. Девочки очень милы, добрые септы следят, чтобы я молилась вовремя. Но, когда мою невиновность докажут, я бы просила разрешить Таэне Мерривезер встретиться со мной. Она может привезти ко двору сына – Томмену нужно общество сверстников, мальчиков знатных кровей.

Просьба была вполне скромная, и сир Киван не видел причины отказывать. Он потом сможет сам взять маленького Мерривезера на воспитание, а леди Таэну отослать вместе с Серсеей в Кастерли Рок.

– Я пошлю за ней после суда, – пообещал он.

Ужин начался с перлового супа на говяжьем бульоне, за ним последовали перепела и жареная щука длиной чуть ли не в три фута, а с ней репа, грибы и вдоволь горячего хлеба с маслом. Сир Борос пробовал каждое блюдо, прежде чем поставить его перед королём. Для рыцаря королевской гвардии занятие унизительное, но, возможно, единственное, на что Блаунт теперь и годился... и мудрое, если учесть, какой смертью умер брат Томмена.

Кивану Ланнистеру давно уже не доводилось видеть короля таким счастливым. От первого блюда и до десерта Томмен взахлёб рассказывал о подвигах своих котят, скармливая им кусочки щуки с собственной королевской тарелки.

– Плохой кот сегодня ночью опять приходил к моему окну, – сообщил он Кивану, – но сир Попрыгунчик зашипел на него, и тот убежал по крышам.

– Плохой кот? – развеселился сир Киван. «Милый мальчик».

– Старый чёрный котяра с рваным ухом, – объяснила Серсея. – Мерзкая тварь с гнусным нравом. Как-то он оцарапал Джоффри руку до крови. – Она скорчила гримасу. – Я знаю, кошки в замке нужны, чтобы ловить крыс, но этот кот... он нападал на воронов на воронятне.

– Я прикажу крысоловам поставить на него ловушку. – На памяти сира Кивана его племянница никогда не была такой тихой, такой покорной, такой пристойной.