ТАН
Шрифт:
– Говорю, как есть, - дёрнул плечиком Типаэск.
– Вы тоже предвзяты к таким, как я, и вот уж здесь – без всякой на то основательной причины.
– Не сказал бы, что прямо без причины, - заявил врач.
Татьяна не очень поняла, по поводу чего они пикируются. Должно быть, вспомнили какой-то эпизод из прошлого.
– Что с моей дочерью?
– спросила Татьяна напряжённо.
– Она жива? Она пришла в себя? Может быть, мне вначале навестить её, если ментальное сканирование на время пpевратит меня в тряпку?
Врач посмотрел на Типаэска, спрашивая разрешения,тот кивнул.
– Девочка всё ещё в стазисе, – пояснил доктор. –
– Нет, – подтвердила Татьяна. – Такого образования у меня нет…
– Мы разoслали запросы в ведущие центры, – продолжал доктор.
– Их не так уж и много… всего четыре… когда придут ответы, я предложу вам просмотреть их. Вы выберете тот, какой посчитаете нужным выбрать, и мы организуем транспорт…
Транспорт… Долгое лечение… Татьяна даже не сомневалась в том, что лечение будет не простым и не скорым. И если там, на Земле, у неё оставалась пачка купюр, так и лежала в шкафу, никто не тронул, наверное, лежит до сих пор, хотя с этими временными скачками «до сих пор» – понятие, потерявшее всякий cмысл. То здесь – что у неё было здесь? Ничего…
– У меня нет… нечем оплатить это все… я…
– Вы включены в программу помощи пострадавшим от преступных действий, - успокоил Татьяну доктор, – помощь будет оказана в полном объёме без каких-либо обязательств с вашей стороны. Но, разумеется, я бы рекомендовал вам задуматься о профессиональной подготовке. И в качестве терапии,и в качестве обретения смысла жизни.
– Смысл жизни, – повторила за доктором Татьяна.
А ведь, пожалуй, он прав. Кто ты? Не просто память, родственные связи и имя. Ты – это и твоё место в мире, а место определяется профессией. Делом, к которому горит душа. Делом, которое приносит пользу обществу.
– Вы подумаете об этом позже, - сказал Типаэск.
– Время у вас будет. А сейчас…
– Ещё вопрос, - заторопилась Татьяна. – Мне можно увидеть Ана Шувальмина?
– Пока нет, – отрезал Типаэск.
– Он в коме?!
От испуга сбилось дыхание: если ещё и Ан в коме или в этом, как они тут о Зине сказали, стазисе…
– Нет, не в коме, – с неудовольствием ответил Типаэск. – Жив и здоров… относительно здоров, хочу сказать. Но могу вас утешить: ментальное сканирование прописано и ему.
Помимо паранорм психокинетического спектра, мало изученных и почти не прирученных, в Галактике широко практиковалась телепатия. Большая часть телепатов входила в огромную инфосферу, сообщество себе подобных, вобравшее в себя все разумы подключённых к нему носителей паранормы. Инфосферу называли ещё коллективным сознательным,и она вправду была чем-то большим, чем просто cредство мгновенной коммуникации. Типаэск как раз был именно из таких, инфосферных. Первый ранг относился именно к его паранорме.
Татьяна вспомнила, как он вёл себя в больнице, когда они шли спасать Зину, - ну да, телепатия как она есть. Если нет у тебя защиты, если в принципе не слыхал ничего о ментальных дисциплинах тренировки разума, то шансов против перворангового у тебя просто нет никаких. Вообще нет. От слова совсем.
Другое дело, что права нетелепатов инфсофера соблюдала чётко и полно. Влезь к кому-нибудь в мозги без его
согласия и без санкции со стороны инфосферы, - будет плохо. Влезающему.В случае с Татьяной, санкция была. Но она сама рвалась рассказать всё в подробностях, очень ей хотелось, чтобы галактическая преступность получила своё. Сколько среди звёзд таких вот сергеев, сеющих смерть и боль!
И она вспоминала. В подробностях. До последней заусеницы на пальце и чашки кофе, перехваченной в передвижной кофейне по дороге на работу, тогда, в период знакомства с Сашулей, она еще работала в центре и ездила к месту работы на метро.
И это было… было… даже не больно. Боль, – любую! – терпеть намного проще.
Полное погружение.
Татьяна заново прожила свою жизнь. Снова. Уже зная, где ошиблась и как. Понимая, какой катастрофой всё закончится. Сходя с ума от того, что невозможно докричаться до себя прежней, отмотать назад события прошлого и направить их по совсем другому пути.
Отношения с сестрой…
Как я могла? Как?!
Инна Валерьевна.
Ан Шувальмин…
Всё, самое сокровенное, больное или стыдное, – под чужим надзором. Татьяна даже представить себе не могла, какой мукой это обернётся. Под конец она чувствовала себя полностью раздавленной от собственной ничтожности. Ведь всё, всё могло пойти по-другому! Стоило только проявить cебя человеком, а не этой вот безвольной жижей, с такой лёгкостью идущей на поводу у собственных низких желаний.
Хотела любить мужа и родить с комфортом – полностью забыла о сестре. Увлеклась изучением языка древнего Аркатамеевтана – полностью наплевала на Зину, слишком поздно поняла, что Сергей с нею творит. Виновата, и нет её прощения…
– Вы теперь меня презираете? – спросила она у Типаэска, когда завершился последний сеанс.
Он поставил бровки домиком: за что?
– Вы же видели всё, – страдая, выговорила она. – Всё… какая я была… и что за моральный урод теперь…
– А, – отмахнулся он, - откат обыкновенный, одна штука. Какое-то время вы себя поненавидите, потoм впечатления сотрутся, и вы вернётесь в норму.
– Мы проследим, - пообещал врач. – Если депрессия затянется, организуем приём специалиста. Но лучше бы вы сами за собой почистили, румэск. Понимаю, вы спешите и всё такое, но…
– Ладно, - отмахнулся Типаэск, – не в первый раз…
– Я хочу помнить, – упрямо сказала Татьяна.
– Зачем? – иcкренне изумился Типаэск.
– Хотите сожрать себя так называемой совестью?
«Так называемой»! На глазах сами собой вскипели слёзы. Как он не понимает. Что нет, нет прощения, за некоторые поступки нет прощения, и ничем их не искупить, никогда… никогда…
– Вам есть ради кого жить, – мягко сказал Типаэск.
– У вас есть дочь и этот дурень, мой подчинённый. А ещё, как мне кажется, я знаю вашу сестру.
– Что? – Татьяна вскинула голову.
– Мою сестру? Она где-то здесь? Она у вас?!
– Не у меня, - качнул головой Типаэск, – то есть, не в моём отделе. Вообще говоря, это не точно. Сначала мне нужно её увидеть, а она как раз в рейсе, вот ведь беда. Но вы ведь подождёте вешаться, не так ли? Дней десять хотя бы, а?
– С чего вы взяли, что я хочу повеситься?
– изумилась Татьяна.
– Рад, если ошибся, – серьёзно сказал он. – Кстати, у вас очень структурированное сознание… чётко работающее, я бы сказал. Подумайте о телепатической карьере; я бы рекомендовал вас нашим, если что.