ТАН
Шрифт:
Верно его Типаэск охарактеризовал. Ублюдок!
Ан сжал кулаки, поднял к лицу и соединил вместе. От него рванулась невидимая волна… но лопнули только ближайшие кoлонны. Пополам, в местах удара, как будтио садануло по ним невидимым гигантским молотом. Сергей и его присные лишь покачнулись. Хoрошая у них оказалась защита.
Ан на миг потерял сознание, но тут же усилием воли отогнал от себя забвение. Он будет драться до последнего. Он не сдастся. Он умрёт непокорённым. Сергей понимал это прекрасно.
– Хватит прыгать уже – устало сказал Сергей,и Татьяна радостно отметила, что и ему пришлось несладко. –
Он дал знак. Его свора шагнула вперёд – как на параде, в ногу. Как на параде, чётко, одним слитным движением, – в руках бойцов появилось оружие.
«Нас сейчас расстреляют, – поняла Татьяна. – Хладнокровно, в упор. Пятнадцати залпов выстроенная Аном на последнем пределе защита не переживёт»
Она закрыла глаза, чтобы не видеть выстрелов. Абсолютно детская реакция, захлопнувшиеся веки не способны уберечь от любой смерти… а уж от такой…
И тогда заговорила Зина.
– Человек-мрак уходит в землю, – зазвенел в затхлой тишине тихий детский голосок. – Солнце топит лёд,топит… и луч его взмахнёт крылом возмездия… Мрак уходит в землю. Волны покрывают мрак тьмою… Смерть дышит с небес, смерть, смерть, смерть…
– Зина! – вскрикнула Татьяна, хватая обмякающее тело дочери.
Жизнь уходила из девочки на глазах. Голова запрокинулась, лицо залило синеватой бледностью. Татьяна прижала к себе дочку, – боже, какая холодная! Руки и ноги, точно лёд.
– Бесполезно, - тяжело уронил Сергей. – Я же говорил, она всё равно умрёт.
Татьяна не стала ему отвечать. Много чести!
– Она жива, Тан, - тихо сказал Шувальмин, с трудом разлепляя губы.
Татьяна заплакала, потому что вместе с Зиной умрёт и Ан, слишком уж дорого дался ему бой. После чего жизнь потеряет всякий смысл уже насовсем. Дула в руках приспешников глядели чёрными зрачками в самую душу. Сейчас… вот прямо сейчас…
Сергей вдруг дико крикнул – раскрыв глаза, Татьяна увидела, как лопаются, разбрызгивая заточённую в них воду, кольца на руке Сергея, прятавшиеся до поры в рукаве. Мгновение, и рукав оказался разодранным в хлам!
А сверху на врага вдруг упал крылатый! С разворота, прямо из воздуха, залепил Сергею ногой прямо в лоб, кувыркнулся, уворачиваясь от ответного удара, а когда у него в руках появилось оружие, Татьяна заметить не успела. Типаэск!
Нашёл!
Как – вопрос, да сейчас и неважно, главное, нашёл!
И удача Сергея закончилась.
Всё смешалось в доме Облонских. В данном случае, дoмом Облонских стала неудавшаяся показательная расправа над беглецами. Сергею резкo стало некогда: стрелял и дрался, отбиваясь от внезапной атаки из воздуха: крылья разделились, и теперь над головами вражин порхало сразу две бабочки. Похожие одна на другую, как две капли воды… или как клоны… или – как отец и сын, если уж на то пошло.
Они палили, секли крыльями, в края которых загодя вживили какую-то режущую дрянь, - промахнувшееся с ударом крыло пропахало в уцелевшей колонне изрядную борозду. А по низу к месту схватки летел отлично вооружённый отряд. Сплошь закованные в броню фигуры, чёрные, страшные, с одинаковыми логотипами на плече и запястье. Полиция! Спасатели! Спецназ!
Выставленный Анoм паранормальный щит поглощал случайную плазму, пролетавшую мимо врага. Крики, вопли, треск выстрелов, шум драки… и всё закoнчилось.
Внезапно,
как будто выключили. Тела,тела… большинство неживые, само собой. А вот Сергею не повезло. Лежал мордой вниз, с заломленными за спину руками,и Типаэск, держа крылья за спиной сложенными одно к другому, положил трёхпалую ладошку ему на голову.Татьяна тут же вспомнила, как Сергей не так уж давно приподнимал её голову за волосы – после того, как ударил шокером. Память о той боли отозвалась эхом в каждой клеточке тела,и Ан сразу же почувствовал неладное. Притянул к себе, обнял, прошептал в макушку:
– Всё, любимая. Всё закончилось. Всё хорошо.
Типаэск оставил поверженного Сергея в покое, выпрямился, собрал свои великолепные крылышки в плащик, уселся на останки одной из колонн, картинно отёр лоб тыльной стороной ладони и выдал в пространство на эсперанто, явно копируя какую-то сцену:
– Я слишком стар для всего этого дерьма…
– Выпендриваешься, отец, – заметил второй крылатый, отвлекаясь от трупов и перепархивая поближе.
Когда-то давно и на другой планете Зина спросила, существуют ли люди-бабочки, и Татьяна ответила ей, что, конечно же, нет. Она ошибалась. Мало того, что люди-бабочки существуют на самом деле, это вдобавок – очень опасные бабочки, в чьих боевых качествах не приходилось сомневаться.
– А ты полетай с моё, Брас, – ласково предложил Типаэск сородичу.
– Среди лишённых мозга ещё на этапе проектирования. С плазмоганом наперевес!
– С плазмоганом! – фыркнул тот.
– А я думал, со своим длинным…
– Р-разговорчики при исполнении, капитан Типаэск.
– Отравились боевыми развлекалками, румэск*? – фыркнул Ан, не упуская случая вставить слово.
Татьяна поразилась до глубины души: душа еле держится в теле, а туда же, пикироваться с начальством!
____________________________________________________________
* румэск – вежливое обращение к крылатому. Ближайший аналог – «сударь».
– Что ты понимаешь в развлекалках, дурень? – сердито отозвался старший Типаэск.
– Ты банально подставился под преступный кулак, не проявив при том ни ума, ни изобретательности, ни фантазии. Ну, на столбе там повисел сколько-то дней, крови из тебя попили… всего лишь. Зато кто тебя нашёл, мой дорогой? В плавающем хронопласте, заметь. Нашёл, отбил от гадов, с главного гада снял дамп памяти, и вообще. Пропал бы ты без меня полностью, вместе со всеми своими потрохами! Молчишь, сказать нечего. Молчи. Солнечный Крест я тебе не дам, я им лучше награжу себя. Заслужил потому что. В отличие от некоторых.
Татьяну внезапно затрясло: добрался стресс, наконец. Удушливой волной нахлынули ржавые запахи: грязи, ожоговых ран,трупов. Замутило так, что перед глазами повисла тёмная пелена. Вывернуло наизнанку жесточайшим образом, а когда Татьяна немного пришла в себя, то обнаружила вокруг медикoв в зелёных костюмах. И медицинскую машину.
Зина не подавала признаков жизни,и у Татьяны на миг перехватило сердце: умерла. Но уже подоспела медицинская машина,и врачи бережно перенесли малышку в капсулу, и один из них, осмотрев руки девочки, зло высказался, а второй тоже добавил несколько слов, явно ласковых, сквозь зубы. Ругаются. Когда врачи позволяют себе ругаться на вызове, это обычно не предвещает ничего хорошего.