ТАН
Шрифт:
Она поразилаcь, насколько холодны сейчас его пальцы. Словно держал их в холодильнике,долгое время, так, что на коже образовалась корочка льда. Татьяна даже посмотрела на них внимательнее: нет, льда не было. А вот ощущение – было.
– Когда я разберусь с делами,и мы наконец-то уедем отсюда, – продолжил Ан, – то я найду ей учителя. Я знаю нескольких, кто возьмётся с охотой. Так будет лучше , поверь.
Татьяна ткнулась лбом ему в плечо, и он обнял её.
– Ты что-то знаешь, Ан?
– спросила она. – Что с ней происходит? Это нормально? Это можно вылечить?
– Я тебе всё объясню, - сказал
«Поверь мне». Фраза из прошлого, слова из того мрака, в котором выкинули за дверь квартиры, в неизвестность и пустоту, больную сестру.
– Хорошо, – кивнула Татьяна.
– Когда ты разберёшься с делами?
– Трудно сказать. Не знаю. К началу лета, мoжет быть. Возможно, мне придётся отъехать на какое-то время… Но вы можете жить здесь, номер оплачен на полгода вперёд.
Полгода вперёд! Немыслимая сумма, но… но… но…
Но возвращаться в квартиру, где жил Сергей, было попросту страшно. Вот как снова возьмёт за горло железными пальцами. А у Зины случится истерика.
– Пойдём гулять! – решительно сказал Ан.
– Ура! – радостно заверещала Зина, напрыгивая на нeго с разбега.
И они гуляли весь день, просто так, без цели, бродили по улицам и мостам , а на мостах – ветер трепал праздничные флаги, нарядная толпа туристов текла в обе стороны, от одного берега до другого, и полноводная Нева неспешно катила сине-серые волны на закат, к заливу. В какой-то момент Ан подхватил взвизгнувшую от неожиданности Зину и посадил себе на загривок:
– Высоко сижу, далеко гляжу!
Татьяна шла рядом, беспокойнo соображая, что не так , а потом память ударила словно плетью – наотмашь.
Несколько дней назад Зина нарисовала это. Сегодняшний день. Татьяна на память не жаловалась,и потому вспомнила соткавшийся из детских каракуль объёмный рисунок в подробностях, красках и формах.
Праздничный мост с флагами, высокий мужчина с ребёнком на плечах, женщина рядом, внизу – река,и по противоположному берегу – набережная с дoмами…
Сталo не по себе. То ли Зина увидела этот день в будущем – ясновидение? Прорицание? То ли нарисовала то, что захотела увидеть, и вот это уже – совсем жуть. Ребёнок, изменяющий реальность… боги , поставьте мне крышу на место! Всё это бред, начало безумия, любой здравомыслящий человек так и скажет…
Возвращались обратно поздно, Зина устала и капризничала – ребёнок как ребёнок. Сейчас уложим её спать, а альбом уже лежит рядом с кроватью на тумбочке, стенка не пострадает.
Но в холле отеля, среди гостей небольшого ресторана, выставившего столики по правую сторону от стойки ресепшена, взгляд внезапно наткнулся на странного типа…
Он сидел в дальнем ряду, у окна , потягивал какой-то коктейль через трубочку, ждал заказ, наверное. ?аленький, тоненький, золотые волосы по плечам,дурацкий лиловый плащик, откинутый за спинку стула… Толку в плаще , если у него нет рукавов? И что за глупость, садиться за стол, не снимая верхнюю одежду. А самое главное, не понять, кто это , парень или девушка. Для парня – слишком субтильное сложение. А для девушки – чересчур мрачный, тяжёлый взгляд странно прекрасных глаз, тёмных, в пушистых золотых ресницах.
Татьяна оcторожно коснулась ладонью руки Ана:
–
Смотри-ка, кто это? Ты раньше его встречал?Тот посмотрел и переменился в лице. Сразу исчезла улыбка, губы поджались, во взгляде появилась стальная суровость.
– Это кто вообще? – не понимая, отчего на душе кошки скребут , продолжала спрашивать Татьяна. – Парень или девушка? Или… трансвестит?
– Это, – сказал Ан, морщась, как от зубной боли, - моё начальство. И оно сейчас будет меня… кхм… иметь. За дело, в общем-то. Ты иди в номер… еду должны были уже доставить. Покорми дочь, и жди меня там, ладно?
– А…
– Потом расскажу. Не вернусь если, не пугайся. Всё будет зависеть от того, что там за новости у босса. ?ожешь жить, сколько захочешь, оплачено вперёд на полгода, я уже говорил… Ну, всё, всё, иди.
Ан поцеловал её в лоб, легонько оттолкнул от себя. Татьяна смотрела, как он идёт между столиками к странному типу. Начальство?
– Время закончилось, – тихо сказала Зина сонным, хорошо уже знакомым Татьяне голосом, - закончилось…
Татьяна очнулась, взяла дочь за руку , поспешно повела к лифтам. Потемневший дочкин взгляд совсем не радовал, как бы истерики не случилось . Девочка очень устала за день , а уставшие дети способны визжать часами. И пусть за Зиной ничего подобного раньше не замечалось, всё когда-нибудь случается в первый раз, верно?
***
Ан не вернулся вечером. Не пришёл и на следующий день. К Девятому мая не явился , а ведь так хотел посмотреть на праздник! С его-то интересом к военной истории Ленинграда…
И у Татьяны закончились деньги. Вот так,две проблемы сразу – куда-то пропал любимый мужчина, ни слуху от него, ни духу, (но обещал ведь вернуться , просил ждать…) и угрожающе низкий баланс на карте. Скажете, нельзя равнять живого человека и какие-то там деньги? А попробуйте-ка покормить живого ребёнка воздухом…
Деньги можно было получить за переводы,и долгими вечерами, напряжённо ожидая шагов Ана в холле их большого номера, Татьяна работала на ноутбуке,который забрала на следующий же день после переезда к Ану. Он тогда согласился погулять с девочкой , а Татьяна съездила на квартиру и забрала самое необходимое… не встретив при этом Сергея, что очень её порадовало.
Почему она не забрала еще и деньги из той , початой пачки, которую ей швырнул Сергей в компенсацию за чудом не сломанную шею? Сама не знала. Теперь это стало большой проблемой. Деньги – были, они лежали в шкафу на старой квартире,там было многo, очень много. Татьяна не пересчитала сразу, но помнила количество, указанное на банковской ленте, в которую были упакованы деньги.
Сто листов. Пятьсот тысяч. Из которых Татьяна потратила не больше сорока – в основном, на частную клинику, где ей лечили горло.
Память об этих деньгах выматывала. Зина росла, ей надо было покупать одежду и обувь,думать об осени… и беспокоило, куда пропал Ан, с каждым днём всё больше и больше. А вдруг он не вернётся?
А вдруг он…
… просто уехал. Читай – бросил. На что ему вдoва с прицепом? Нет вокруг других , повеселее и помоложе?
Память с гневом отвергала подобные предположения, но Ан не возвращался,и сомнения разъедали, как кислота. Верь любимому, всё так, но однажды Татьяна уже поверила,и чем окончилось?