Тактик 14
Шрифт:
Мертвецы оказались надёжно заперты в классических тактических клещах между двумя организованными боевыми единицами.
Хайцгруг держался вне строя, время от времени позволяя себе помахать топором.
В некоторые моменты огромный орк возвышался над кипящей схваткой, прокладывая широкую кровавую просеку своим тяжёлым двуручным топором. Щит у него был, но закинут за спину. Каждый размашистый удар его оружия крошил сразу трёх-четырёх скелетов, разбрасывая по сторонам мелкую костяную пыль и ошмётки гнилой ткани.
Активная фаза боевого столкновения завершилась за считанные минуты.
Хайцгруг вытер лезвие топора о кусок чьего-то истлевшего савана и начал отдавать короткие рубленые команды. Монолитная коробка первого батальона плавно распалась на мобильные тактические пятёрки. Орк грамотно распределил бойцов для прочесывания всей площади городского кладбища.
Дежурная рота выдохнула, но осталась на своих позициях, Хоттерн и Хайцгруг пожали друг другу руки. В этом рукопожатии командиров на поле боя, сделанном без единого слова, было больше красноречия, чем в любой пламенной речи, сказанной в спокойной обстановке в тылу.
Небольшие группы солдат разошлись по извилистым тропинкам между покосившимися мраморными памятниками. Пехотинцы методично выискивали застрявших в кустах или заблудившихся среди могил одиночных мертвецов. Короткие экономные взмахи молотов и топоров окончательно завершали существование бродячих скелетов. Зачистка периметра велась тщательно и без малейшей спешки.
Поняв, что больше дежурная рота не нужна, я велел подхватить раненых и укушенных и возвращаться в Цитадель.
«В игре» оставался только Первый батальон.
Локальное боевое столкновение завершилось безоговорочной победой Штатгаля. Очаг прорыва нежити на старом кладбище был полностью локализован и зачищен без лишних потерь. Только мне что-то подсказывало что он, то есть некротический прорыв — такой не один.
Мой внутренний аналитик не спешил праздновать окончательный триумф.
— Орк молодец, — проговорил Леголас рядом со мной.
Я открыл плотно сжатые глаза. Вообще-то при пользовании Роем, равно как и Птичьим пастухом это не обязательно, но мне сейчас была нужна предельная концентрация.
— Странно слышать такое от эльфа, — многозначительно ответил я Леголасу.
— Начались странные времена.
Вернувшись в штаб, я с удовлетворением отметил, что все разбежались по своим местам, вместо того, чтобы с умным видом протирать штаны в штабе.
Промочив горло, я стал спускаться вниз.
Чего-чего, а лифта в Столбовой башне не было, я просто спускался по гигантской винтовой лестнице. Направлялся я, для начала — в Госпиталь, который теперь гудел как растревоженный улей.
Обычно здание пустовало и построено было в расчёте на «пиковые нагрузки», то есть, чтобы разместить пять сотен раненых в шестнадцати палатах. До этих неожиданных событий их использовались две, сейчас, по случаю новых ранений была открыта ещё одна.
Я прошёл по коридору в ту самую «расконсервированную палату».
На двух соседних кроватях лежали те самые бойцы
из дежурной роты Хоттерна. Их лица приобрели землистый оттенок. Груди вздымались часто и прерывисто.Зульген стоял между койками. Крупный орк хмуро протирал влажной тряпкой лоб одного из пациентов. Рядом переминался с ноги на ногу Ластрион, держа наготове сумку с магическими реагентами.
Подойдя ближе, я осмотрел рваные раны на предплечьях солдат. Края укусов не кровоточили, но плоть вокруг них стала серой и вздулась.
— Что скажешь, друг-орк? — я посмотрел на главного врача, ожидая конкретных медицинских фактов.
Зульген отбросил тряпку в таз и тяжело вздохнул:
— Состояние стремительно ухудшается, командор. У обоих сильнейшая лихорадка. Температура тела запредельная, мы не можем её сбить ни зельями, ни артефактами.
Орк указал массивным пальцем на потемневшие укусы:
— Мы много раз сталкивались с укусами. Но к таким последствиям они никогда не приводили. Я применил базовое лечебное плетение и использовал шестикомпонентную настойку для разгона регенерации. Обычно это затягивает такие раны за пару часов. Здесь же магия… она просто не работает. Будто… Не знаю. Кто-то подменил мою магию.
— Подменил… Ну да, прохвосты подменили нам правила игры… Точно… Так что, какие перспективы?
— Нерадостные, — вздохнул Зульген.
Я перевел взгляд на полуэльфа.
— Ластрион, дай глубокую диагностику. Мне нужно понимать, что происходит с их энергетикой.
Маг кивнул и шагнул к первой койке. Он вытащил из сумки небольшой кристалл, зажал его в ладони и начал вычерчивать свободной рукой сложный узор прямо над грудью пациента. Воздух слабо засветился голубым светом.
Ластрион нахмурился, вглядываясь в мерцающие линии заклинания.
— Структура ауры разрушается, командор. Они ходячие аномалии, магический фон меняется, это очень странно и ни на что не похоже.
— Ладно. Продолжай наблюдение.
Поскольку ситуация касалась города, а непосредственная опасность миновала (хотя ворота я приказал перекрыть и всем объявить боевую готовность), то я связался с гражданским руководством Порта-Арми.
…
Я шёл, за мной пыхтел Иртык.
Я ворвался в Дом Правительства как ветер, лишь кивнув бойцам на входе.
Не то чтобы я всерьёз опасался военного переворота, но все важные здания в города охраняли солдаты Штатгаля, так что на крыльце были мои ребята.
В первый момент ноги сами собой понесли меня в кабинет на втором этаже, но я притормозил и использовал Рой, чтобы понять, где меня ждёт Альд.
Тут имела значение моя «многоликость». Я был генералом Штатгаля и у меня были личные апартаменты в одной из казарм. Причём в угоду утилитарности и секретности все казармы были одинаковыми. Казарма, в которой должен был бы обитать я, внешне одна из всех, но у меня пятиместный «номер», с канализацией, круглой каменной ванной (подарок гномов), спальней, гардеробом, личным кабинетом и парой гостиных. Моими соседями были командиры полков, через стенку Мурранг и Хрегонн. То есть, конечно, у них в кои-то веки отдельные апартаменты, а подо мной — покои Фомира.