Чтение онлайн

горем.

Когда я встретилась с Антоном взглядами, по моим щекам уже катились слёзы от горя

Валко. Принц убрал в ножны свою шпагу. Он больше не смотрел на меня так, будто я

исчезла из этого мира. Потому что я не была такой. И это открытие было самым

интересным выводом, который каждый из нас мог сделать.

Я не разрывала связи с императором, но с ней я чувствовала и ауру Антона. Так я

подтвердила свои догадки: блики в его глазах означали надежду.

По спине пробежались мурашки. Я не знаю, что

сулит мне эта надежда. Тяжкое бремя,

наконец, упало с плеч императора. С такой силой надежды, как у Антона, я могла бы

однажды простить себя и смыть кровь со статуи Фейи.

Принц молча вернулся в зал и закрыл за собой дверь, но его чувства всё ещё оставались

досягаемыми. Он верил в меня. И эта вера окутывала меня плащом, который я никогда не

смогу снять. Я закрыла глаза. По щеке снова покатились слёзы. Я спрятала лицо за Валко, за мыслью о другом виде искупления.

ГЛАВА 21

Той же ночью я взяла свечу и пошла к красной двери, от неё – к двери с лавандой, затем вставила

ключ в ту дверь, которая была расписана вечнозелёными елями. Подол моей ночной рубашки

тянулся по пыльным половицам. В последнее время я часто бывала здесь, прежде чем вернуться в

комнату с гобеленами.

Теперь я могла стоять на ногах. Пиа принесла мне печенья и чашку хорошего чаю. Кажется, она

говорила о том, как им с Юрием удалось станцевать, но сегодня я была ужасным слушателем.

Связь с Валко высосала из меня всю энергию. В тот вечер мы с императором уже не возвращались

в зал. После того, как заплакал у меня на руках, он поцеловал меня в руку и проводил до моих

покоев. Затем, отправился в свои. Один. Без госпожи. Я коснулась лба, затем – груди, где было

сердце так благодаря богиню Фейю за эту роль. Постепенно, она становилась для меня больше, чем просто напоминанием о смерти Юлии.

Провернув ключ в двери с елями, я почувствовала яркий проблеск энергии. Я приближалась к

комнате Антона. Я искала любое напоминание о тьме внутри себя, пусть это были бы только

мысли об убийствах. Но нет. Только смесь ожидания и надежды. Я открыла дверь.

В это же время, из комнаты с гобеленами открылась дверь. Это Антон. Одетый в ту же одежду, что и на балу, он стоял на пороге комнаты, держа в руках свечу. Его мягкие волосы падали на

скулы и ко мне снова пришли воспоминания о том, как ветер развивал его волосы тогда, когда он

гнал тройку к замку.

– Ты не постучал, - передразнила я тех дам, которые на балу имели свойство притворяться

холодными, но тут же захотела ударить себя за это. Он мог подумать, что я не хочу его видеть. Я

не могла быть уверенной. Я была слишком увлечена собственной аурой. Она не была тёмной.

Какой угодно, но только не полной тьмы.

– Прости, - Антон посмотрел на мою ночную рубашку, будто понимая то, насколько нелепыми

были

обстоятельства нашей встречи. Но это не то, что его удерживало. Он сделал ещё один шаг

навстречу ко мне. – Просто хотел увериться, что с тобой хорошо.

– Теперь ты наконец-то обратил на меня внимание, - сказала я, пытаясь сделать свою речь весёлой, но всё же осадок от того, что произошло на балу, оставалось. Я схватила свечу обеими руками. Его

энергия пульсировала во мне так горячо, что оторвать от него взгляд было невозможно.

– С твоей головой всё в порядке? – сказал он, приближаясь, будто любопытный зверь.

Я пожала плечами. Не хотелось говорить, что она болела каждый раз, когда я делала резкие

движения, а, когда Ленка раздевала меня, мне приходилось держаться за изголовье кровати, чтобы

не упасть.

Моё дыхание стало прерывистым, когда я почувствовала, как принц положил свою руку на мою, пытаясь приблизить свечу к моему лицу. Его кожа была тёплой. Он давил на мои пальцы, но это

давление было нежным, хоть я и понимала, что освободиться от него я не смогу. Принц смотрел

мне в глаза, затем стал рассматривать, будто лекарь. Я пыталась сдерживать себя всеми силами, только бы не смотреть на его губы. Что со мной? За эту ночь я поцеловала недостаточно

Озёровых?

– Можно? – осознав, что с моими глазами всё хорошо, он потянулся к моей голове, но осёкся.

Моё сердце билось в ритме трепетного ожидания, но я кивнула. Его рука осторожно коснулась

головы; там, где у меня была большая шишка.

– Головокружений нет? – спросил он.

– Нет.

Да. Я не могла точно знать: происходит это из-за травмы или из-за того, что ко мне прикоснулся

Антон. Я повернулась, чтобы ему было удобнее достать мою шишку. Мне нужно было всего лишь

податься немного вперёд – и щекой я упёрлась бы в его плечо. И, всё же, я заставила себя

повернуться и снова посмотреть в его глаза. С шишки, его рука скользнула мне на лицо, и теперь

мы смотрели друг на друга. Я помню, как однажды назвала цвет его глаз цветом кипящего масла.

– Со мной всё хорошо.

Он поймал меня как раз в тот момент, когда я покачнулась. Нет. Он сделал больше. Он поднял

меня на руки и вынес через дверь с елями, через красную дверь, прямо в мои покои. Увидев, что

он хочет опустить меня в мою кровать, я тут же пришла в себя.

– Я не сплю здесь, - призналась я. – Не спала ни разу. С того момента как ты сказал мне, что я могу

оставаться в комнате с гобеленами.

От удивления, он посмотрел на меня даже как-то странно, но затем его аура озарилась свечением

удовлетворения. Она заполняла меня, проходя через мои руки и ноги, касаясь даже головы. Не

говоря ни слова, он повернулся и занёс меня назад, через красную дверь, в комнату гобеленов.