Чтение онлайн

— Какой-то процент причитается, — подтвердил, притворившись равнодушным, Виктор. — Двадцать четвертого можно будет сходить.

— А до двадцать четвертого как? — спросил Петер.

Младший брат выразительно развел руками. Эрик, проявляя деликатность, уткнулся в журнал.

Петер молча протянул брату две бумажки по двадцать пять рублей.

— Спасибо. Я на мели, — еле слышно сознался Виктор, потом произнес громко: — Знаешь, мне этот горох еще в Пьебалге надоел. Мы с Эриком сходим поедим чего-нибудь более городского Ты не дашь мне свой ключ от парадной? Мой куда-то запропастятся.

Петер сунул было руку в карман,

вдруг спохватился и сказал немного смущенно:

— Я сам, наверно, сегодня слегка запоздаю. Возьми у Марты.

— Да ну? — Виктор удивился не на шутку. Он отлично знал, что брат просиживает все вечера за чертежами н никуда не ходит. Значит, какая-то перемена?

— Ладно, обойдусь, — пробормотал младший Вецапинь. — У нее неохота просить, еще подумает невесть что.

Кивнув Эрику, Виктор взял свой плат.

— Ну, пошли, старина?

— Можно, — робко произнес Эрик, следуя за своим знаменитым другом и однокурсником.

В этот вечер Петер действительно собирался уходить.

До начала спектакля, занимавшего его мысли с самого утра, оставалось еще достаточно времени, а волнение росло с каждой минутой, и трудно было усидеть дома.

Отец все не возвращался. Марта застряла на кухне, и бродившему из комнаты в комнату Петеру показалось, что вся квартира Вецапиней опустела, а от старомодной мебели и даже от картин тянет промозглым холодом. Петер невольно вздрогнул, захотелось на свежий воздух.

Он вечно страдал от нехватки времени, а сегодня время некуда было девать: минуты, обычно мчащиеся быстрее ветра, тащились невероятно медленно. Бессчетное число раз поглядев на часы, он начал уже понимать людей, которые, томясь от скуки, торчат в кафе или ищут развлечения в ресторанах.

«Надо выйти на улицу, — решил Петер. — Прогуляться до начала».

Верный своей педантичной любви к порядку, он достал бумажник и еще раз убедился в том, что билет никуда не исчез, потом приотворил дверь кухни и сообщил экономке, что уходит и вряд ли вернется к ужину.

На улице возбуждение Петера слегка улеглось. Видимо, правы те, кто утверждает, что организованный шум и движение успокаивают больше, чем тишина и бездействие. Петера бодрила весенняя свежесть, а люди, проходившие мимо, казались дружелюбными, добрыми независимо от того, куда и зачем бы они им направлялись.

На залитой вечерним солнцем площади Коммунаров было полно детворы. Петер сел на скамейку и снял шляпу. Тотчас у него появился сосед, карапузик лет трех, с заводной автомашиной. В машине что-то испортилось — не может ли дядя починить? Пожилая женщина сразу попыталась увести малыша, но автомобильчик был уже у Петера в руках, и няне пришлось стушеваться.

Петер неторопливо обследовал механизм игрушки. Там ослабла пружина; если под нее подложить щеточку, автомашина будет опять заводиться.

— Готово, — Петер отдал малышу исправленную машину. Карапуз шаркнул ножкой и поклонился.

Петер улыбнулся, потрепал малыша по щеке я встал. Пора в театр. Через двадцать минут прозвучит гонг, погаснет свет в зале я поднимется занавес.

Еще в школе Петер читал о благородном и грозном мавре Отелло, видел эту пьесу в театре, однако сегодня переживал точно такое же волнение, как в детстве, когда

отец с матерью собирались в театр а было еще неизвестно, возьмут ли они сыновей или нет. Остаться дома — было ужасным горем, пойти с ними — величайшим счастьем. И сейчас, через много лет, повторялось то же самое.

Вчера Петер проходил мимо театра и вдруг ни с того ни с сего завернул в кассу в купил два билета. Потом он долго предавался сомнениям, хотел уже бросить всю затею и все же собрался с духом, вложил один билет а конверт, надписал адрес, дал мальчонке дворника пятерку и велел ему отвезти письмо Айне Сарме в больницу.

Сразу стало легче, во всяком случае путь к отступлению отрезан. Будь что будет, остается лишь ждать, чем это кончится.

Возле капала Петер вдруг вспомнил, что он не подписался из конверте, и искуситель тотчас шепнул можно eщe повернуть обратно, избежать встречи, которую он сам устроил!.. Шаги его замедлились, сомнения терзали невыносимо, и Петер едва заставил себя идти дальше.

Снова пришлось вспомнить брата. Как уверенно принимал решения Виктор, как естественно и свободно он вел бы себя на месте Петера, как легко преодолел бы ощущение неловкости, которое в таких случаях неизбежно сковывает человека! Виктор, как говорили древние римляне, пришел бы, увидел бы и победил. Ну, а Петер?

На заводе он привык анализировать, по многу раз рассчитывать и обдумывать каждое свое действие, советоваться с товарищами. Даже когда, казалось, правильный путь уже найден, приходилось спрашивать себя: «А не ошибся ли я, не лучше ли поступить иначе?»

Эти вечные сомнения и неверие в счастливый случай были уместны в технических вопросах. А в личной жизни они часто являлись неодолимым препятствием.

Скорее по инерции, чем сознательно, Петер влился в людской поток. Его охватила волнующая атмосфера театра, яркого электрического света — от темно-красных бархатных портьер свет приобретал оранжевый оттенок.

Публика спешила в гардероб, и еще в вестибюле можно было расслышать однотонные, но такие манящие звуки настраиваемых инструментов. Ни один человек, которому хоть сколько-нибудь дорого искусство, не останется равнодушным в такую минуту, он чувствует себя как моряк перед бурей, как воин, ждущий сражения.

Точно большой невидимый шмель, дважды прожужжал приглушенный театральный звонок, люди из коридоров хлынули в зал.

Петеру Вецапиню некуда было торопиться. Теперь, когда встреча с Айной стала неизбежной, он казался совершенно спокойным.

Да и стоят ли поддаваться этой смешной и ненужной тревоге? Сколько молодых людей ходят в театр вдвоем — разве это волнует и удивляет кого-нибудь?

Ну, хорошо, ему и разится эта девушка. Может быть, «нравится» — это даже слишком слабо сказано. Из тысячи других запахов в памяти сохранился аромат, присущий лишь ей одной, ее блестящим темным полосам.

Надо полагать, вчера она получила билет, а сейчас сидит и просматривает программу. Со стороны она может показаться равнодушной, чужие люди подумают, что девушка пришла в театр одна и что ее ничуть не интересует, кто сядет с ней рядом.

А если приглядеться внимательнее? Движения пальцев чуточку нервные, она слегка волнуется, и по брошенному назад взгляду ясно, что девушка кого-то ждет. Кто же он? Ах, Петер Beцaпинь! Неплохой парень, с которым хорошо погулять по городу и от которого она так ловко и незаметно ускользнула в первомайский вечер…