Сын скотьего Бога(CИ)
Шрифт:
Новости со всех концов приходили тревожные. Греки были особенно удручены. Вот уже год древнюю византийскую столицу осаждал арабский флот. Молодой базилевс Константин бился с яростным и упрямым противником. Дорога домой бедолагам торговцам была отрезана. Северяне по свежим следам рассказывали страшную сплетню об убийстве короля Хильдерика из рода Меровея. Его вместе с беременной женой убил на охоте оскорбленный им вельможа. Словене, вот уже десять лет не знавшие политических бурь и потрясений, слушали гостей с открытыми ртами.
Еще северяне рассказывали о страшном речном разбойнике по имени Росомаха. О его кораблях,
Туйя целый день провела в порту. Несмотря на меховую телогрейку, она замерзла, так как оделась скорее нарядно, чем по погоде. А весеннее тепло оказалось ветреным в прямом и переносном смысле. Княжну сопровождали служанки и рабыни, счастливые, что есть возможность послушать новости. Туйя тоже делала вид, что ужасно интересуется интригами при дворе Меровингов. На самом деле она не сводила глаз с красивого, легкого корабля с высоким носом и мачтой, укутанной в белый шерстяной парус. В Новгород пришел русский корабль.
Мар был на корабле. Он ходил в обнимку с коротышкой капитаном. Оба были пьяны и громко хохотали, видимо, вспоминая детство. Иногда рысьи глаза Мара равнодушно скользили по пристани. Туйю он прекрасно видел — нельзя не заметить такую яркую стайку девиц, — но выходить к ней не спешил. Туйя кусала губы, понимала, что она смешна, но уйти не находила сил. Должна же она выяснить, что он решил! Уедет — не уедет…
Наконец Мар извиняющимся жестом прижал руку к груди и оставил своего товарища. Легко сбежав по сходням, он направился к княжне. Туйя моментально отвернулась.
— Эй, торговец, что у тебя за ковры? — спросила она требовательным, княжеским тоном.
— Берберские ковры, госпожа, — зацокал губами остроглазый грек. — Из шерсти верблюда. Далеко за морем лежит страна, которую арабы называют Аль-Магриб — страна, где заходит солнце. Путь туда…
— Княжна!
Туйя вскинула на Мара очень удивленные глаза. Не будь Мар прожженным сердцеедом, он бы поверил, что она только сейчас обнаружила его присутствие. Но он старательно притворился, что поверил.
— Какая удача, что я тебя встретил! Видишь — корабль пришел. Решай: мне ехать, Туйя?
— Я-то почем знаю? — возмутилась девушка. — Мне и дела до этого нет.
— Так, значит, ехать? — настаивал рус. — Как ты скажешь, так и будет.
Туйя растерянно завертела головой. Она видела, как служанки разинули рты от любопытства. Да и прохожие с интересом прислушивались к диалогу княжны с русским наемником.
— Ты спятил, — зашипела она. — Я не могу здесь говорить. Мои служанки — болтливые дуры…
— Так отойдем от них.
И рус, бесцеремонно взяв девушку под локоток, повел ее вдоль берега.
Но разговор так и не состоялся.
— Ага! Вот ты где!
Наперерез Мару и Туйе, подбоченившись, шла необъятных размеров баба.
— Так я и знала! Журава мне говорила, — голосила она. — Ты же, кобель и подонок, жизнь мою загубил! Ты же меня у родимой матушки…
— Шла бы ты домой, Ясынь, — нахмурился Мар.
— Щас! Так я тебе и пошла домой! Нашли дуру! Я — домой, а ты с этой бесстыжей…
Ступай сам домой, душегуб! Как ты детям в глаза смотреть будешь! Старый уже, а туда же…— Ты кого бесстыжей назвала, шалава? — с каленым металлом в голосе осведомилась Туйя. — Ты забыла — я княжна новгородская…
— Княжна! — передразнила Ясынь. — Видали мы таких княжен! Дочка чудской бл…ди, вот ты кто!
— Ах ты…
Вырвав наконец локоть из рук Мара, Туйя со всех сил толкнула бабу в грудь. Ясынь в обхвате была как четыре Туйи, но от неожиданности потеряла равновесие и шлепнулась прямо в лужу. Туйю это не удовлетворило. Наступая на соперницу, как маленькая, но дерзкая курочка, она шипела:
— Сама бл…дь! Подстилка наемничья! Будешь знать, как рот свой поганый разевать!
Ясынь не рискнула подняться. Она отступала, перебирая руками и ногами, как каракатица.
Зрителей собралось много, но насмехаться никто себе не позволил. О вздорном нраве княжны в городе были наслышаны, и никому не хотелось попасть под раздачу. В толпе замелькали вооруженные дружинники. Они тоже не спешили вмешиваться в щекотливую ситуацию.
Наконец Ясынь кое-как поднялась, отряхнула перепачканный подол и, ругаясь себе под нос, припустила прочь. Туйя плюнула ей вслед. Потом брезгливо вытерла о мостовую сапожок, неосторожно вступивший в грязь.
— Все из-за тебя, дурак, — бросила она опешившему Мару. Досталось и служанкам: — А вы что рты раззявили? Живо домой! Кто болтать будет — косы обрежу!
Но болтунов все-таки сыскалось немало. Уже через час весь город оживленно обсуждал пикантную сцену в порту. О причинах ссоры высказывались самые причудливые и бессовестные предположения. О выходке Туйи вскоре знали все.
Волх пришел в ярость. Особенно бесило его то, что он не мог отстраниться от этой истории. Хочет он или нет, Туйя — его дочь, единокровная сестра Бояна. И когда смеются над ней — значит, смеются над ним. Теперь вот Сайми смотрит на него сочувствующими глазами, и мать прислала узнать, что он собирается делать. Более того: настоятельно просила, чтобы он лично явился и все ей рассказал.
Что он собирается делать… Волх знал одно: с Туйей разговаривать бесполезно. Она только зыркнет волчьими глазами, губы надует и замолчит. И Волх велел позвать Мара.
Воевода русов явился с покаянным лицом — вроде как знает кошка, чье мясо съела.
— Не вели казнить, князь. Это все Ясынь, дура. Увидела меня рядом с княжной и возомнила себе невесть что. Я ей уже всыпал.
— А что ты делал рядом с княжной? — холодно спросил Волх.
Ну что Мару стоило отвертеться? Продолжал бы прикидываться дурачком. Дескать, понятия не имею, зачем княжна изволила пожаловать на пристань, а лично я там пил брагу со старым другом. Вместо этого русский воевода со всей высоты своего роста брякнулся на колени.
— Не вели казнить князь! Я люблю твою дочь, и она меня тоже любит!
— Давно? — неожиданно тихо спросил Волх.
— Давно, — кивнул Мар, не веря, что буря миновала.
— А что молчали?
— Гнева твоего боялись.
— Мало боялись, — все так же тихо продолжал Волх. — Какого лешего, ты, наемник, вообразил себе, что можешь безнаказанно позорить новгородскую княжну?
— Князь, я…
— Молчи! И слушай. Когда там отплывает корабль твоего приятеля-руса? С ним уйдешь. И кончен разговор.