Чтение онлайн

— А я-то при чем останусь? — спросил их проснувшийся Бобишель.

— И ты хочешь помочь нам, Бобишель? — спросил Фанфаро.

— Конечно, пусть только хозяин возьмет меня с собой, когда отправится к Робекалю. С этим мерзавцем мне нужно свести старые счеты…

Луиза Фужер, мать Лизетты, провела весьма беспокойную ночь и утром, не найдя своей доброй сиделки, подняла жалобный крик.

С этим криком слился громкий стук в дверь,

и послышался голос:

— Отоприте, ради Бога, дело касается Лизетты.

Помешанная, добравшись до стеклянной двери, кое-как отдернула занавеску. За дверью стоял Фанфаро.

Он тотчас понял, что больная не в силах отпереть дверь. Недолго думая, гимнаст выдавил стекло и вошел в комнату.

— Где Лизетта? — вскричал он умоляюще.

Помешанная молчала и тупо смотрела на него.

— Вы слышите? Лизетту похитили, вы ничего не знаете? Не говорила ли вам она, куда пойдет? Вы знаете, кто эта Лизетта? Она ухаживает за вами, бережет вас, неужели вы ничего не скажете мне?

Грудь Луизы судорожно поднималась. Вдруг несчастная вскрикнула:— Жак! Жак!-и упала к ногам гимнаста.

Фанфаро содрогнулся.

Кто была эта женщина, назвавшая его по имени?

— Лизетта! Жак! — шептала несчастная, и жгучие слезы текли по ее исхудалым щекам. Фанфаро склонился над ней и нежно сказал:

— Вы назвали меня Жаком. Действительно, так меня когда-то звали. Разве вы знаете, кто я?

Помешанная молчала.

— Я сообщу вам, что знаю о себе, — медленно и с расстановкой произнес Фанфаро.— Прежде я жил в деревне Лейгут, что среди Вогезов. Моего отца звали Жюлем, мать — Луизой, а сестру — Лизеттой. Где Лизетта?

В глазах безумной блеснула искра сознания, и она, глубоко вздохнув, прошептала:

— Жак, мой милый Жак! Я — Луиза, твоя мать и жена Жюля Фужереза!

— Матушка,— прошептал потрясенный Фанфаро, обняв несчастную и покрывая поцелуями ее обезображенное рубцами лицо.

Ты снова со мной,— шептала Луиза.— Слава и благодарение Господу!

Убежденный в том, что его мать давно узнала в Лизетте свою родную дочь, Фанфаро опять обратился к ней:

— Где же Лизетта?

— Лизетта — она очень добра, приносит мне фрукты и цветы.

— Но где же она теперь?

— Она ушла.

— Куда?

— Не знаю, постель ее пуста.

— Итак, я не ошибся, она похищена этим негодяем, виконтом де Тализаком!

— Тализак? — повторила Луиза с бессмысленной улыбкой.— О, не пускай его сюда: он приносит горе!

— Так он уже был здесь? — с ужасом воскликнул Фанфаро.

— Нет, не здесь… он был…

Помешанная не вынесла страшного потрясения и лишилась чувств.

В эту минуту в комнату вошли Жирдель, Бобишель и Перепелочка.

— Вас сам Бог принес,— воскликнул Фанфаро.— Нашел ты Робекаля и Роллу, отец?

— Нет, они вчера переменили квартиру и скрылись.

— Отец,— сказал Фанфаро,— эта несчастная — моя мать, а Лизетта — моя сестра, я не ошибся.

— Не может быть! — произнес Жирдель.

— Его мать,— тихо сказала Перепелочка, и из глаз ее текли обильные слёзы.

—

Перепелочка заменит при больной Лизетту,— предложил Бобишель,— а мы отправимся в погоню за похитителями!

— Ты прав, Бобишель,— ответил Фанфаро.

Он нежно поцеловал мать, а затем все трое вышли.

Когда Тализак бросился на Монферрана и между ними завязалась отчаянная борьба, Робекаль подошел к двери и поманил Лизетту. Она выбежала, умоляя его, чтобы он вывел ее из гостиницы. На это и рассчитывал негодяй. Бывший гимнаст довел девушку до переулка, там стояла карета, в которую Робекаль посадил Лизетту, и они уехали.

— Но вы везете меня не домой,— с ужасом воскликнула девушка, заметив, что карета направляется не к бульвару Тампль.

— Молчи, голубушка,— ответил Робекаль,— я везу тебя в хорошее место.

Лизетта остолбенела. Затем, опомнившись, опустила стекло в карете и стала звать на помощь.

— Молчи, дрянная девчонка,— грубо крикнул Робекаль и платком заткнул ей рот.

Девушка застонала и лишилась чувств.

Карета остановилась на отдаленной улице Вельвильского квартала. Робекаль внес Лизетту, потерявшую сознание, в дом, где его встретила Ролла. Девушку положили на диван, а Ролла сказала Робекалю:

— Мне пришла в голову превосходная идея — мы можем зашибить порядочную деньгу.

— Отлично, только как бы она чего не напортила.

— Не беспокойся, я улажу это, а теперь пусть спит.

Робекаль лезвием ножа разжал стиснутые зубы Лизетты, Ролла влила ей в рот ложку какой-то бесцветной жидкости.

Затем достойная чета спустилась вниз.

Полчаса спустя приехали Веллегри и Тализак. Итальянец, одетый очень изысканно, был невозмутимо спокоен и как всегда иронически улыбался, виконт же — возбужден, на его платье виднелись следы крови.

— Дайте мне стакан воды, — сказал он довольно грубо, обращаясь к Ролле.

Королева Пушки исполнила его требование и проворчала:

— Погоди, голубчик, ужо будешь повежливее.

— Девчонка здесь?

— Да.

— Вы ее не обижали?

— И не думали,— ответила Ролла.

— Дайте мне воды умыться,— продолжал виконт и, обращаясь к итальянцу, сказал: — Однако мне порядком досталось от Монферрана. Я теперь, кажется, похож на черта.

— Да тебя уж давно в аду с фонарями разыскивают,— пробормотала Ролла. Затем она зажгла свечу и сказала:— Угодно вам будет пройти к «маркизе», виконт?

— Пойдемте,— ответил Тализак.

Поднимаясь наверх, Ролла многозначительно взглянула на Робекаля.

У двери комнаты, где находилась Лизетта, виконт приказал Ролле:

— Отоприте!

— Подождите, виконт, полюбуйтесь сначала на девочку.

Ролла отворила в двери форточку, и Тализак заглянул в комнату. Девушка лежала на диване и спала крепким сном.

Какое-то странное и непонятное чувство шевельнулось в душе виконта…

— Отоприте,— повторил он поспешно.