Связанные
Шрифт:
Не сбылись и ожидания Кристины в том, что новый мир будет разительно отличаться от её собственного. На первый взгляд всё было, как обычно, но уже совсем скоро обнаружилось, что звенящая тишина, непривычная городскому жителю, была наполнена невероятным количеством самых разных, порой совершенно необъяснимых звуков: шумом ветра, качающего кроны деревьев и невежливо приминающего стебли травы, шорохами невидимых глазу животных; пением незнакомых птиц, среди которых, наверняка была и та самая «рё-как-то-её-там», которая теперь могла праздновать окончательную победу над своей соперницей в битве за дерево кирис. Кристина вдыхала свежий, пьянящий воздух; голова кружилась от обилия незнакомых запахов, таких сильных, что
Равнину заливали первые лучи вечернего солнца — такие, какими они бывают в три-четыре часа вечера — хотя само светило стояло высоко в небе и даже не думало клониться к закату. Объяснения этому феномену у Кристины, сколько бы она ни разглядывала небо, не находилось.
— Ты часто смотришь вверх. — Откуда-то сбоку раздался сначала спокойный голос Хель, а затем появилась и она сама, шагнув прямо из воздуха. — Ты ждёшь нападения?
— Да нет, — отмахнулась Кристина, но на всякий случай всё же уточнила: — Тебе не кажется, что солнце какое-то… тусклое? Оно всегда такое?
Хель подняла голову к небу:
— Да.
Кристина закусила губу и сдула воображаемую чёлку со лба. В лесу, среди плотных крон деревьев и игрой полутеней, более насыщенный оранжевый оттенок солнечного света не так сильно бросался в глаза, да и на болото они вышли только к вечеру… Может быть, местное солнце просто немного холоднее, чем дома? Но тогда холоднее был бы и климат, чего пока не было заметно. А может быть, она просто не уследила за временем?
— Слушай, а ты случайно не знаешь, сколько сейчас времени? — без особой надежды Кристина обратилась к Хель. Часов у неё точно не было.
Но та ответила сразу и без заминки:
— Первый час полусвета.
Из груди Кристины вырвался тяжелый вздох: глупо было бы ожидать, что здесь считают время так же, как и дома. Но если к странному цвету местного светила ещё можно будет привыкнуть, то вот переучиться ориентироваться во времени будет совсем непросто.
— Если это первый… То сколько их всего?
— Три.
— Три… — удивлённых эхом повторила Кристина. — И в каждом по шестьдесят минут?
— Не знаю.
«Конечно, не знает, чего ты ждала?» — мысленно отвесив себе оплеуху, Кристина перефразировала вопрос: — Ну, то есть, на сколько частей делится один час?
— В это время года на пятнадцать. На двенадцать. На десять. На шесть. На пять. На четыре. На две…
— Всё-всё, я поняла! — Кристина поспешила остановить Хель, которой вполне можно было бы доверить вычисление числа Пи.
То, что в представлении призрака не было места минутам, её не слишком удивило: в конце концов там, откуда она пришла, тоже не сразу додумались до такой простой и удобной вещи. Хотя, судя по тому, что Хель всё-таки делила часы на определённые части, какое-то подобие минут всё же существовало.
— А что значит «в это время года»? — осторожно уточнила Кристина.
— Поздней осенью дневные часы короче ночных. Солнце быстрее меняет цвет.
Девушка задумчиво потёрла переносицу и согласилась:
— Ну да, ведь осенью и зимой дни становятся короче, а ночи длиннее… А что тогда значит «солнце меняет цвет»? Ты хочешь сказать, что вы определяете время по цвету солнца, а не по теням?
— Да.
— Но это же невозможно! Ты что, на глаз можешь определить его оттенки?
— Да.
— А ночью?..
— По движению луны.
— А если нет луны?!
На секунду Кристине показалось, что ещё чуть-чуть и Хель влепит ей затрещину и скажет что-то вроде: «а ночью нужно спать», но та только слегка наклонила голову:
— Тогда узнать точное время будет сложнее.
Девушка согласно
покивала: могла бы и сама догадаться, что без ориентира Хель будет не за что зацепиться.— Ничего себе… — наконец запоздало, но совершенно искренне восхитилась она.
Однако Хель похвалу не приняла.
— В этом нет ничего удивительного. Так могут все.
— Угу… кроме меня. — проворчала Кристина.
Однако нельзя было не признать, что вся эта история её кое-чему научила: не стесняться и задавать самые, на первый взгляд, глупые и нелепые вопросы. Неприятно чувствовать себя идиоткой, зато в будущем она будет привлекать к себе гораздо меньше ненужного внимания.
«Может быть, не так уж и плохо, что до этого Формо ещё целых пять дней, — подвела черту Кристина. — Успею разобраться, что тут к чему».
А раз заняться в дороге всё равно было нечем, девушка решила не откладывать расспросы в долгий ящик.
К удивлению Кристины, Хель, которая не помнила ни своего имени, ни каких-либо деталей прошлой жизни, и которую совсем недавно искренне заинтересовала обыкновенная тряпичная лента, обладала по-настоящему энциклопедическими познаниями о королевстве и его географии, о городах, их правителях и населяющих их людях, о ремёслах, которыми те занимались, об особенностях языка и быта, об основных торговых маршрутах, идущих по земле и по морю… Хель засыпала Кристину подробностями, легко и без запинки приводила не только факты, но и точные цифры, а иной раз переходила на такие сложные и запутанные формулировки, что девушка даже заподозрила раха в чтении с невидимого телесуфлёра.
Формо оказался небольшим торговым посёлком, одной из многочисленных остановок для караванов, идущих в сторону столичного города Больфано. Расположенный на старом тракте, широком и приспособленном для движения больших обозов с товарами, некогда этот посёлок замыкал на себе сразу несколько маршрутов из Южных пределов королевства Эм-Бьяла. По крайней мере, так было, пока старые маршруты не пришли в упадок, и новое время не потребовало строительства дорог в обход Формо.
Само же королевство, названное, как ни странно, в честь своей основательницы, первой королевы Эмии Бьяла, было одним из самых крупных на континенте и занимало почти всю центральную и восточную его части. К северо-западу, за широкой рекой Раскэльве, растянулось королевство Форстен, скромнее размерами, но не притязаниями — и свидетельством тому были частые стычки на границах графства Монти, нередко перестающие в крупные войны. Никакого смысла в этом Кристина не видела: из рассказа Хель выходило, что в густых лесах Монти не было ровным счетом ничего, кроме поселений лесорубов, углежогов и сплавщиков да старой верфи некой семьи Трезо, которая вот уже шесть поколений кряду строила небольшие торговые суда, приспособленные входить в устья рек и подниматься до равнин Экудаль — где бы эти равнины ни находились.
Так она и сказала, и Хель тут же пустилась в подробное изложение предпосылок этого конфликта. И история эта показалась Кристине настолько бредовой, что она сразу же поверила в её подлинность.
Оказалось, что в прошлом народы Эм-Бьялы и Форстена были объединены под властью одного государств, а потому говорили на родственных, хоть и несколько отличающихся друг от друга, языках. Название же «Раскэльве», встречалось в обоих — и даже переводилось одинаково. Однако дьявол, как всегда, скрывался в деталях: в «правильном языке» Эм-Бьялы это название состояло из слов rasike — «быстрый» и elve — «река», а в наречии Форстена из слов rask — «река» и alve — «быстрый». Каждый народ считал единственно верной именно свою трактовку, а потому заявлял свои права на устье реки как на «исконные территории».