Чтение онлайн

«Еще» замужем она была в начале и середине восьмидесятых, а «уже» не замужем — в конце восьмидесятых, пока, несколько лет назад, не встретила доктора.

Этот несговорчивый и странный человек либо снова блефовал, либо дал ей первую зацепку: они пересекались в другом времени, в другой эпохе, в другой стране.

Но где же отыскать его в тридцати с лишним годах ее жизни?!

Как бусинки, которых чья-то невидимая рука нанизывала на нитку судьбы, перед ней пестрым ворохом мелькнули события ушедших лет. Сгруппировавшись,

Первые пять лет рядом с Сергеем Никитиным были пропитаны страстью: чужие квартиры, ночной кабинет в отделении, — и слезы, очень много слез в одинокой кровати после.

Бесконечные трупы и подследственные, бесконечные сигареты и быстрые, в коротких паузах, звонки маленькой дочери на «домашний».

Боже, какой же Аня была тогда крошкой…

Ученица младших классов, отличница, напрасно ожидавшая маму с неловко порубленным на ужин салатом, рецепт которого был взят из старой, подаренной бывшей свекровью поваренной книги. Стоили ли папки с раскрытыми, направляемыми в прокуратуру преступлениями ее заброшенности? И роман с женатым начальником, раз в год, как и всем женщинам в отделе, дарившим ей букетик тюльпанов? Стоило ли все это того, что Анька, не дождавшись мать, засыпала не в своей — в ее постели, одетая, с потрепанным мишкой в обнимку?

А чужая, красивая, но издерганная до предела женщина — жена тогда уже не капитана, но майора Никитина, исполненная женской интуиции, которую невозможно обмануть, показавшаяся однажды в отделе… Кого она отметила тогда — ее, Варвару, или каких-то других, что с виду понастырней?

Не стоило…

И все же чего-то стоило то, что она принимала за Великую любовь. Жертвенную, молчаливую в своих неозвученных претензиях, и оттого — хоть и грязную по форме, но чистую в своей сути…

Следом открылась и следующая глава — а в ней Анька взяла и выросла на обломках СССР. Дерзкая, грубая девочка-подросток с неумело замазанными маминым тональным кремом прыщами, перечащая в каждой мелочи.

Теперь поиском рецидивистов и пополнявших картотеку бандитов Варвара Сергеевна уже спасалась, а облегчение от объятий Никитина, уже скорых и привычных, быстрее забывалось.

Они с Сережей еще долго тянули каждый в свою сторону эту мучительную резину, и каждый и хотел, и боялся отпустить свой конец. Редкие и нелюбимые мужчины почти не оставили следов в этой главе. Они были неплохими, скорее хорошими, почти всегда женатыми — и несчастливыми.

Порой она отчаянно хотела в кого-то из них влюбиться.

Иногда ей даже удавалось войти в состояние пьянящей весны.

Но одна лишь выскочившая наружу неправильность — дурацкое суждение, забывчивость в мелочах, едва уловимый запах чужого дома и чужой жизни — быстро ее заземляли и возвращали в кишащее делами отделение, где неизменно, повышаясь в должностях и званиях, царствовал Сергей Никитин.

В следующей главе Анька, красивая, глупенькая и отчего-то взрослая, вечерами сердито скидывала в коридоре ботинки.

Теперь уже она опаздывала на ужин, напрасно приготовленный матерью. Дочь запиралась в своей комнате, часами болтала по телефону, смотрела сериалы, в одиночку пила коньяк, слушала Эдит Пиаф или рэп на ставшем ей, для нее, дипломированного переводчика, почти родным французском.

И Варвара Сергеевна еще глубже погружалась в работу, а личные встречи с Никитиным растворились в химере ушедших лет.

Постепенно сойдя на нет, они остались лишь воспоминанием,

И тогда, в следующей главе, пришло успокоение. Никитин стал ей хорошим другом. А затем пришла беда…

Но этот файл закрыт для просмотра.

Незачем вспоминать. Рядом остались только Анька и Сергей Никитин, который помог нащупать новый путь.

Провалявшись после увольнения из органов в ведомственной психушке и просидев с год в клетке собственного дома, Самоварова начала работать внештатным сотрудником в его частном детективном бюро.

Глава, которая начиналась с Валеры, не открывалась…Конечно, ведь она существовала в ее настоящем! А это пространство было от него отделено. Его настоящее было прошлым, как черно-белые и выцветшие от солнца фотографии на изъеденных временем стенах, как треск вековых деревьев и хруст сапог охраны за окном.

— У меня плохое кровообращение, — пользуясь установившимся контактом, пожаловался заключенный. — Вы не могли бы попросить вашего холуя ослабить веревку?

— Он вам не холуй! А я… замужем.

Теперь он глядел на нее с неприкрытой и полной превосходства усмешкой.

Усмешка эта, преобразившая тяжелые и неприятные черты лица, делала его неприятно притягательным.

Почувствовав упадок сил, Самоварова крикнула караулившему за дверью Василию:

— Увести!

— Зачем же всякий раз так надрываться? — Заключенный кивнул на металлический колокольчик, которого раньше не было на столе. — Достаточно ведь позвонить.

Утром проводница Маша разбудила бодрым выкриком:

— Сырнички со сгущенкой или со сметанкой будете?

Будильник еще не прозвонил. Самоварова с трудом разлепила глаза и, ослепленная светом, в первые секунды не поняла, где находится. Снизу слегка тряхнуло. На помощь пришел Лаврентий: пес оказался у полки и настойчиво теребил ее за плечо крепкой рыжей лапой.

От узкой койки и неудобной подушки ныли и шея, и поясница.

— Ой, он, наверное, пи-пи хочет? — по-хозяйски пройдя с порога в купе, умиленно вопросила проводница.

— Так вы не боитесь собак? — осторожно спросила Варвара Сергеевна, спросонья забыв, что вчера они с проводницей уже это обсуждали.

Зато о знакомстве с Серегой вспомнила моментально, до прибытия в Москву ей захотелось перекинуться с ним еще парой слов.

— Я что, не заперла дверь?! — изумилась своей забывчивости Самоварова. — Спасибо, со сгущенкой… А с кофе как дела обстоят?

— Так с вагона-ресторана быстренько принесу. Вам какой?

— Эспрессо. Двойной, — ответив, Варвара Сергеевна поняла, что «попала» еще рублей на пятьсот «чаевых».

Дождавшись, пока проводница покинет купе, Самоварова полезла в дорожную сумку и, предусмотрительно заперев дверь, расстелила на полу между полками пеленку. Состав как раз замедлил ход — за окном показался перрон подмосковной станции.

— Пописай, малыш! — заверещала хозяйка. — Я быстренько уберу. Я предупреждала, что в дороге могут быть сложности. Видишь, я дверь вчера не заперла. Выпила-то всего пятьдесят граммов. Хотя с таким охранником, как ты, нам сам черт не брат.