Чтение онлайн

— Если повезет, попаду в Большой. Хоть на галерку билет достать! Ну, переплачу посредникам… оно ж того стоит. Что думаешь? — выкрикивала она из спальни.

«Час от часу не легче, — вяло злился Лаврентий. — Придется целый вечер сидеть в какой-то чужой комнате. А если она решит до утра загулять? Подружку какую встретит? А то и романчик закрутит… Эта может. Ей бы с внучкой нянчиться, а у нее все шило в одном месте. Эх… И как только доктор с ней живет?»

Хозяйка долго копошилась в шкафу.

— Вот! — Она вышла в коридор, держа в руках бархатное черное платье. — Что думаешь, друг?

Приложив платье к груди, неловко потопталась как первоклассница

— В этом платье я встречала Новый год. Тот самый, в который тебя нашла. Или ты меня нашел? — склонив голову набок и мечтательно округлив глаза, завела она любимую пластинку. — Собака же никогда не приходит в дом просто так, верно?

«Хоть что-то вы в этой жизни понимаете», — вздохнул Лаврентий.

Откинув платье на тумбочку, хозяйка согнула ноги в коленях и картинно отвела назад правую руку.

— Когда-то я неплохо играла в бадминтон, даже за нашу студенческую команду! И мы тогда выиграли! — продолжала она кривляться перед зеркалом.

«Даже не сомневаюсь. Небось лупила по волану так, что с тобой никто и связываться не хотел!» — Пес вздохнул и отвернул голову к входной двери.

Вскоре хозяйка, оценив содержимое чемодана, сообразила, что в дорогу следует взять небольшие миски для Лаврентия, и отправилась в зоомагазин.

Сеанс связи с Лапушкой состоялся. Любимой очевидно не здоровилось — ее хозяйка впала в депрессию и целыми днями плакала. Лапушка безропотно забирала на себя часть негатива, чтобы хозяйка серьезно не заболела от нервного истощения. Лаврентий понимал, что в мире двуногих творится что-то невообразимое. Эпидемия вируса была только началом.

Вернувшись, доукомплектовав чемодан и просидев еще битый час в инете, хозяйка наконец угомонилась и решила вздремнуть перед ночной дорогой. Вожделенный билет в «Большой» лежал в заметках айфона.

В прошедшую ночь во дворе родила собака. Тощая и облезлая, в последний месяц зимы изуродованная свисающим как вымя животом.

Самоварова выяснила у дежурного, что сука ощенилась тремя щенками, и двое вскоре умерли. Оставшийся в живых вместе с матерью не без хлопот жены Василия был размещен в утепленном подвале здания.

С тех пор как об этом узнала, в привычном одиночестве за рабочим столом она будто слышала под полом два дыхания — тревожное, жесткое, сиплое от холодов, и вторящее ему мягкое, доверчивое и нежное, похожее на шум крохотного весеннего ручейка.

Какое ей было дело до собак?

Какое ей было дело до странного человека, из-за которого (она уже в том не сомневалась) ей приходилось торчать в сыром и прокуренном, пропахшим побоями и помоями здании полустанка.

Задержанный стоял перед ней и снова смотрел в пол.

— Значит, вы утверждаете, что мы с вами знакомы.

— И довольно близко.

– Уже проходили по делу?

– Смотря по какому.

— Послушайте, — с пол-оборота начала злиться она, — ежели вы думаете, что можете водить меня за нос, то сильно заблуждаетесь! Есть в конце концов архив! — Она ткнула пальцем в груду папок на столе. — И не только этот! А еще профессиональные

— С чего вы взяли, сударыня, что я преступник? — перебил ее мужчина, расправил плечи и приосанился.

Теперь он глядел прямо и с вызовом.

Лицо его было безобразно старым, с провисающими вниз носогубными складками, тонким сжатым ртом, кустистыми, светло-русыми выцветшими бровями и тяжелыми набрякшими веками, скрывавшими цвет и форму привыкших к полумраку камеры глаз.

– Хорошо… Загрузить фотографию человека, подозреваемого в том, что он нарушил закон, — вспомнив о презумпции невиновности и о том, что преступление этого человека еще надо доказать, поправилась она. — И тогда… Тогда сразу вылезет вся ваша подноготная.

– А где находятся эти ваши базы? — Человек оглядел стол, на котором не было и быть не могло ни стационарного компьютера, ни ноута, ни планшета.

Самоварова вдруг с ужасом поняла, что здесь у нее нет даже мобильного телефона.

— В сети! — буркнула она. — Базы обновляются ежедневно, если хотите — ежечасно. А также их взламывают хакеры, — зачем-то добавила она. — Неужто не слышали о том, что доступ к различным базам может получить практически любой обыватель? Базы взламывают, информацию воруют и продают желающим фирмы-посредники.

— Как интересно… Нет, не слышал. Про базы. И про посредников.

— Вы сейчас придуриваетесь? Или вы счастливый фермер, скрывающийся в глуши с коровами и курами? А может, с ягодами и грибами? — чиркнув спичкой и прикурив, прищурилась Варвара Сергеевна. — Но даже в этом случае вам для торговли необходим посредник.

— Я не фермер.

— Вы не так уж стары, чтобы не понимать и не знать, в каком мире мы давно живем, — напирала она.

— Так просветите — в каком.

Самоварова сверлила сквозь очки аккуратно подстриженную «ежиком» седину вновь опущенной головы и думала о том, сколько же этот человек находился в полустаночном тюремном безвременье, раз до сих пор не оброс.

— Расскажите мне лучше про ваш роман, — вдруг дружелюбно и запросто попросил человек, поднял голову и смущенно улыбнулся, словно они действительно когда-то были добрыми приятелями, в силу жизненных обстоятельств на время потерявшими друг друга.

– Про какой? — понимая, что он ведет с ней какую-то игру, нахмурилась Варвара Сергеевна.

Серьезных романов в ее жизни было три.

И все они заканчивались отношениями.

Первый — с отцом Аньки. Правда, то, что предшествовало свадьбе, беременности и рождению ребенка, романом можно было назвать с большой натяжкой. Познакомились в одной шумной компании… Пикировались шутками, много пили, много смеялись. На следующий день посидели в кафе и пошли в кино, а потом переспали. На дворе был конец семидесятых. Молодые, продвинутые и образованные воодушевлялись протестом против устоев угрюмого, на глазах дряхлевшего общества.