Свет и Тень
Шрифт:
Из всех камер неслись приветствия смельчакам.
– Молодцы! Побейте всю стражу!
– И нас выпустите! – кричал кто-то.
Но Рыске было не до них. Ей надо было теперь торопиться.
Незадачливый стражник, которому, видимо, Виттора открыла захлопнувшуюся дверь, попался им на пути через щепку и схватился за меч. Но он был всего лишь посредственность, к тому же, не оценил противника по достоинству. В камере его и закрыли, без единой царапины. Убивать попавших под раздачу Рыска считала недостойным.
...Уже четверть лучины спустя, когда её сокамерники растворились в сумерках вечернего города, она скакала по направлению к столице. Побег удался так легко, что девушка мучилась вопросом: ну почему, почему
За ней теперь, конечно, пошлют погоню, но это уже не в камере. Пусть попробуют догнать нетопыря на коровах, а догонят – неизвестно, кому хуже от этого будет. Да и вообще, это неважно. Важно сейчас спасти тсарскую чету.
Рыска успела выспаться в камере, Лада тоже отдохнула, так что обе чувствовали в себе силы скакать без остановок, хоть до самой столицы. Да и злость и ярость кипели в путнице молодым игристым вином. Пусть только попадётся теперь эта стерва, и она растерзает её вместе со всеми приспешниками! И у неё получится – Рыска твёрдо знала, потому что она – на свободе! – как же начинаешь ценить это понятие, после того, как поживешь в клетке!
Рыска мрачновато усмехнулась и настроилась на победу. Все было теперь при ней: и свобода, и верная скакунья, и оружие, и крыса, а главное... Дар вернулся к ней, стоило Витторе отойти подальше.
*
Она скакала всю ночь, держа в голове одну лишь мысль: успеть. Что бы там в жизни ни произошло, стать причиной гибели монаршей четы было бы намного страшнее всего остального, и потому она торопилась, как только могла, не позволив себе ни единого привала.
Немилосердно хотелось пить и есть, но всё, чем Рыска располагала – это парочка сухарей и четыре сушёных-пересушеных пескаря (схватила со стола, где пировали стражники). Когда она всё это съела, пить захотелось ещё сильнее, но ничего похожего на речку или ручей ей так и не попадалось. И зачем только она съела всё это? И вообще, очень неудобно, что в трудные моменты жизни её тянет жрать. Вот бы как Альк, терять аппетит от волнения...
Альк... Вспомнив о нём, Рыска фыркнула. Как она ни старалась завести в себе механизм обиды, ничего у неё не получалось. Неприятно – это да. Но совсем не смертельно, как оказалось чуть позже, как только девушка слегка успокоилась. А как же страшно было думать о том, что они навсегда расстались! Чем дальше, тем чётче Рыска понимала, что лучше уж ждать героя, того, в кого давно и безнадёжно влюблена, и при этом чувствовать себя немножко дурой из-за измены последнего, чем задирать нос и говорить всем, включая себя, что всё кончено. Тем более, она давно знает, какой он; никакого открытия Виттора ей не сделала.
Однако гадостный осадок присутствовал. Появилось ощущение собственной вторичности: да мало ли, сколько у него сыновей по всему тсарствию и за его пределами?
С другой стороны, публично признался в любви он только ей. А если нет?.. Вот Саший, отделаться от этих мыслей не получалось, они то и дело выскакивали на первый план.
Как же это трудно, когда в твоей душе всё одновременно: и страх, что больше не увидишь любимого человека, что его жизнь под угрозой, и обида на него, и ревность и... как это ни банально, любовь. Да и думать теперь надо было совсем не об этом.
Думать надо было о том, что беспринципная, а может, и сумасшедшая тварь в человеческом обличье, по недосмотру богов получившая дар и высокородность, а по недосмотру людей – знания и путничью грамоту, находится на полпути к столице и имеет целью обезглавить тсарствие. Что ещё Виттора собирается сделать, Рыска старалась пока не думать...
Тсарица-видунья вполне была способна и найти Рыскиного сына, и убить – рука у неё не дрогнет, но до монаршей четы ей сейчас ближе, и эта цель приоритетнее, и потому начнет она с Шареса и Исенары, а уж потом возьмется за всё остальное.
Необходимо не дать сделать ей ни то, ни другое. Нужно убить Виттору, чего бы это ни стоило.Честно говоря, Рыска на собственный счёт не обольщалась, да и Виттору хорошо помнила. Несмотря на свою любовь к разнообразным сплетням, девушка была весьма и весьма талантлива, легко осваивала любую дисциплину. Если совсем честно, только ей из всех адепток старательная Рыска и уступала. Всего на полшага, но уступала! Так было на протяжении всей учёбы. И ещё одно: в Рыске жила весчанская осторожность, а Виттора обладала дворянской дерзостью, порожденной безнаказанностью. И осознание всего этого, пожалуй, породило бы в путнице страх, не позволив пуститься в погоню или рассчитывать на победу, но только не в этот раз. Рыскина ярость была сейчас намного сильнее страха. Она не то что бы не боялась вступить теперь в бой. Она просто не задумывалась над тем, боится она или нет, во всяком случае, за себя.
...Каждый опыт, как известно, идёт нам на пользу, даже если он нежеланный или неприятный, и Рыска оценила это совсем неожиданно для себя. Оказалось, она научилась чувствовать присутствие своего врага. Противные мурашки, бегавшие по всему её телу, как она смогла понять, и говорили о близости Витторы. И такое уже случалось с ней: преследовало всю дорогу от Чеговиц, но Рыска думала, что это вызвано усталостью и недосыпом. Когда же в тюрьме Виттора продемонстрировала ей свою силу, путница смогла разобраться, что к чему. И вот теперь, стоило ощущению слабо возобновиться, как Рыска увидела с холма довольно большой отряд, человек, наверное, в пятьдесят.
Во главе отряда неслась всадница на нетопыре. Она и вправду выглядела тсарицей. А тсарице полагалась свита.
Издалека Рыска успела заметить, что в этой свите есть так же ещё один всадник, принадлежащий к представителям их общего ремесла, видимо, Берек. А вот остальные были на коровах. Кто есть кто, с такого расстояния было не разобрать. Единственное, что было понятно Рыске – так это то, что ринтарцев и саврян в сопровождении тсарицы-видуньи примерно поровну. Мрачная ухмылка пробежала по её лицу, когда она вспомнила, как в детстве боялась саврян. Оказалось, что тогда было ещё не так страшно. Тогда было хотя бы сразу понятно, кто тебе враг, а кто – нет.
Да, дела... Чем дальше, тем хуже.
Итак, одна задача была выполнена: путница догнала врагов. Но, разумеется, напасть одной на такое количество вооруженных людей решился бы только безумец. И Рыска решила, что разумнее всего будет тихонько следовать за отрядом, а когда он станет на привал (а это рано или поздно произойдет), объехать его и на всех парах нестись дальше. Жаль, сил оставалось всё меньше: усталость и голод давали о себе знать.
Над силой дара Витторы Рыска задумывалась уже не впервые. Как такое может быть, в голове не укладывалось. И в библиотеке Пристани свидетельств на эту тему тоже не было. Напрашивался вывод, что дар Витторы – это ещё более уникальное явление, чем их с Альком связка. На девушку не влияет никто, а она влияет на всех, да как: тянет дар как из свечи! Хотя, сама же обмолвилась, что вдвоём они все же могли бы с ней потягаться... Виттора, похоже, какая-то сверхвидунья с даром настолько потрясающей силы, что никакая “свеча” ей не нужна.
Внезапно вспомнилась их недавняя встреча в Чеговицах: затяжной дождь, закончившийся неожиданно и почти мгновенно, кружка, упавшая со стола... Все это, в принципе, мог бы проделать любой путник, если бы не одно но: это произошло очень быстро. А Рыска, сидящая рядом, даже не смогла понять, когда и как Виттора поменяла эти дороги.
Всё стало вдруг понятно и очевидно: Виттора имеет возможность менять дорогу быстро и незаметно, независимо от присутствия других видунов, без помощи и без вреда для себя. Вот почему она смогла подставить Рыску.