Свадьба отменяется?
Шрифт:
Однако даже шага вслед не сделал, не в первый раз, проспится и приплетется. Зато не к чему будет придраться… а что не хватит двух-трех бутылок поддельного гномьего пойла - так они и без того слишком долго облизывались, глядя, как он наливается в одиночку.
– Сюда идет один из пиратов, - из кустов, неслышно ступая походкой опытного охотника и следопыта, выскользнул Азарил, - похоже, сильно пьян, что будем делать?
– А что положено делать с пиратами?
– высокомерная злоба скривила лицо графа Данжерона, и его рука привычно скользнула к рукояти кинжала.
– Сначала посмотрим, что за человек, - хмуро глянул на него герцог, расстроенный событиями
Вернее, отношением Милли к его попыткам за ней ухаживать. Взгляд магини становился холодным и безразличным, едва он пытался выказать ей хоть на каплю больше внимания, чем другим девушкам. Хотя… Тайлихон, соизволившая сообщить спутникам, что они могут звать ее просто Тай, не нуждалась ни в чьем внимании, кроме мужа.
А Церцилия весь вечер упорно пыталась флиртовать с Райтом, строила ему глазки и рассказывала последние сплетни, придвинувшись настолько близко, что лже герцог мог бы без труда заглянуть в декольте её нижнего платья. Если бы захотел.
Но Райт обращался с графиней так, словно был зеркальным отражением Милли, и Дорд, заметив это сходство, только горько ухмыльнулся. Говорил как-то Гизелиус, мол, всё, что мы сеем, когда-то возвращается к нам, тем или иным путем. Иногда почти зеркальным, иногда изуродованным до неузнаваемости, но покопавшись, всегда можно найти, что из чего выросло. Жаль, задумываются об этом люди слишком поздно.
Да и какая юная женщина, отдавая нежно любимому ребенку все самые сладкие кусочки, станет рассуждать, откуда берутся бесстыжие бородатые мужики, отбирающие у стареньких матерей последние монетки на кружку вина?!
Вот и ему, похоже, аукнулось его пренебрежительное отношение к назойливым барышням, хотя он вовсе не хотел их обижать. Просто никогда не умел, как некоторые придворные франты, часами с самым умным видом щебетать с прелестницами ни о чем.
И хотя иногда даже завидовал такому уменью, в глубине души точно знал - это не для него. А елейная фраза - Ах, этот граф такой лапочка!
– услышанная от одной из восторженных поклонниц пустой болтовни, только убедили герцога в собственной правоте. Кем, кем, а вот лапочкой Дорд совершенно не желал становиться.
Потому никогда и не станет притворно хмуриться, с деланной скромностью опускать ресницы и лукаво подмигивать толпе дам различного возраста, неизменно собирающейся вокруг таких болтунов. Что-то во всем этом есть от презренного лицедейства, от дешевых лживых улыбок и слез бродячих комедиантов, каждый вечер разыгрывающих перед новыми зрителями старую пьесу.
Нет, судить их он тоже не собирался, просто всегда отлично знал, ни отец, ни дядя никогда не опустятся до подобных ужимок, следовательно, и ему не пристало… да никогда по-настоящему и не хотелось.
Зато теперь, когда герцог был готов для одной-единственной девушки и байки рассказывать и песни петь… и даже мишкой танцевать - с прискорбием выяснилось - ничего такого он не умеет.
Вот и оставалось Дорду лишь самое простое, отдать последнюю рубашку, чтоб любимая не простыла, да все время держать ее в поле зрения, и быть наготове в случае опасности встать перед врагом с кинжалом в руке. А если потребуется, то и жизнь отдать, лишь бы с ней ничего не случилось.
– Пьяный - это просто замечательно, - каверзно заухмылялся Брант, - я сам с ним поговорю… молчите и поддакивайте. Шерт, если вам такое не под силу, идите… погуляйте по берегу… полюбуйтесь звездами.
– Тем более, что любоваться осталось недолго, - загадочно обронил Даннак, нежнее прижимая к себе сидевшую у него на коленях
Тай, - а ты, милая, иди в пещерку, да и вам, леди, тоже лучше уйти… не нужно, чтоб он вас видел.Тайлихон покорно покинула уютное местечко, хотя скользнувшая по ее губам легкая досада без слов пояснила всем, что девушка готова ни на миг не расставаться с так внезапно свалившимся на нее счастьем.
Милли тоже беспрекословно поднялась с застеленного камзолом герцога камня, но как не торопилась, все же обойтись без помощи нового ухажера не успела. Да и не для того он все время упорно устраивался рядом, чтоб прозевать счастливую возможность подержать несколько секунд в руке ее прохладные пальчики.
Цилия шла последней, сопя так сердито и обиженно, что в душе у Дорда даже шевельнулась на миг жалость, и тут же исчезла. Его бы кто-то пожалел… хотя точно знал, чья попало жалость ему и с приплатой не нужна.
Когда герцог, отведя Милли в пещерку и получив на прощанье ледяное - благодарю, горестно вздыхая, вернулся к костру, разожженному за огромным валуном с таким расчетом, чтоб его нельзя было рассмотреть с обрыва, там уже сидела совершенно неординарная личность.
Некто сильно пьяный, с огромной бутылью дешевого рома в руках и с совершенно лысой головой. Вдобавок к многочисленным шрамам разукрашенной мрачной татуировкой, долженствующей, судя по замыслу неведомого художника, изображать пиратский топорик. Однако то ли от недостатка таланта, то ли от времени, а может так причудливо легли раны, но рисунок расплылся и преобразился в более понятное всем изображение любимого предмета лавочников. Короче, иначе, чем гирей назвать это было трудно.
А гость и не спорил, радостно отзывался на эту кличку, наливал влюбленно смотревшему на него Дрезорту из своей бутыли и громко булькал свою долю. Не успевая заметить, что Брант очень умело сливает пойло в стоящую в тени камня плошку, одну из тех, что они нашли под обрывом и отскоблили песком. Мытьем простой посуды пираты себя явно не утруждали.
Проследив, как гость глотает ядреную выпивку, Брант разыгрывал целый спектакль, поднесил пустой серебряный стаканчик, нашедшийся в поясе запасливого северянина, ко рту, делал вид что глотает и долго морщился, кривился и охал, нахваливая угощение.
Райт, включившийся в игру со свойственным ему азартом, подсовывал гостю на сорванных с ближайших кустов листиках крошечные кусочки печеной на костре рыбы с таким видом, словно это небывалый деликатес и умиленно следил, как коренастый широкоплечий мужик осторожно глотает символическую закуску.
Моряк все порывался поговорить, но Бранту было вовсе не до бесед с пьяным пиратом. Он вновь и вновь протягивал свой стаканчик с таким жаждущим видом, что расчувствовавшийся гость торопился его наполнить. Не забыв до краев налить собственную кружку, свисавшую с пояса на крепкой цепочке.
Граф Данжерон с брезгливым высокомерием следил за этим представлением из-за камня и едва не плевался от отвращения, да разве он, Шерт, стал бы так обращаться с попавшим в его руки пиратом?
И это называется - герцог! О боги, как вы несправедливы, раздавая титулы и почести!
Азарил с Даннаком гостю тоже не показывались, сидели где-то в кустах, внимательно следя за вершиной холма, где набирала обороты гулянка. Доносились дружные взрывы хохота, и запах жареного мяса.
Лишь когда бутыль опустела, а окончательно опьяневший и совершенно расчувствовавшийся Гиря стал предлагать всем присутствующим подарки, Дорд наконец сообразил, зачем Дрезорт тратит на этого негодяя столько сил.