Сукины дети
Шрифт:
Но ничто не вечно. В подростковом возрасте, когда дети постарше во всю проживали свою обычную подростковую жизнь, Нисон лишился матери, которую загрызли дворовые собаки возле дома. На ней было куча долгов и кредитов, которые пришлось выплачивать отцу. Долго они не могли смириться с её смертью, отец практически постоянно плакал, как только видел вещи жены. А Нисон просто не понимал, почему же именно его мать забрали собаки. Неужели они настолько несправедливы в своем выборе?
Его родной и самый близкий человек похоронен за кладбищем. Ее могилой стало место под забором. Это место захоронение ничем не отличалось от другого куска земли на Земле. И Нисон, в таком маленьком возрасте, не понимал, почему его мать вдруг стала злом, которое нельзя хоронить с остальными
Отец убивался алкоголем, работал на нескольких работах и вовсе позабыл о сыне. Нисону приходилось готовить и заботиться о самом себе. Сил у отца хватало лишь доползти до дома, а там уже отключиться до следующего утра. Они практически не разговаривали. Нисон мог по пальцам сосчитать их разговоры за месяц.
Но вскоре умер и отец. Его сердце не выдержало, а Нисону пришлось вновь захоронить родителя. Только уже на кладбище, рядом с незнакомыми. Нисону тогда исполнилось двадцать лет, он уже работал. Учебу бросил, ведь оплачивать образование самому себе было почти нереально. Нужно было закрыть долги родителей, а потом уже думать о будущем.
Переезжать в другой город, подальше от родной квартиры, он не стал. Да и слишком много возни с переездом, лучше уж прожить спокойную жизнь тут. Нисон тешил себя надеждой, что, может быть, когда-нибудь всё наладится, и он уедет отсюда. Лина же просто боялась остаться одной в чужом городе, сама не понимая того, что она и так прожила всю жизнь одна в чужом городе. Пусть даже вся местность вдоль и поперек изучена, пусть даже у неё были рядом знакомые люди.
Смысл
Из-за своей разговорчивости, Лина любила при Нисоне вслух размышлять о своём смысле, но тот всегда лишь кивал головой, не особо понимая, почему у жизни вообще должен был быть смысл, и почему нельзя было просто жить, не задумываясь над тем, для чего жить. Но Лину, кажется, это не волновало, она каждый раз задавала ему вопросы, знает ли он, для чего живёт.
Нисон мотал головой, коротко говоря: «Не знаю,» — и, кажется, знать не хотел. А Лина не понимала, почему бессмысленная унылая и серая жизнь должна существовать. Да, именно должна. Вроде, у всех есть выбор, так неужели кто-то правда выберет неудачную и несчастливую жизнь? Можно же было сделать радостные дни, каждому раздать по смыслу, но в итоге практически все живут в вечном сне и несчастье. Лина понимала, что и она, и Нисон тоже также живут, но она хотя бы размышляет, а не глупо закрывает глаза на ту бессмысленность, что была основой нашей жизни.
Лина знала, что все мы одни в этом мире, ведь тогда, ещё в юности, она увидела этих собак, что замерзали на помойках, умирали целыми семьями. Люди проходили мимо них, не замечая их боль и отчаяние, словно этих собак вовсе нет. Так не должно было быть, собаки не заслуживают такой смерти. Смотря на худых облезлых и замерших тварей, она поняла: мир жесток. И эта фраза засела в её голове, пустила корни и никак не хотела забываться.
Она всегда была задумчивой и разговорчивой, но наедине с матерью она молчала, так как даже такой близкий человек был очень далёк от неё. Всегда, когда ей хотелось, чтобы её обняли или просто посидели рядом, мать уходила, отмахиваясь от просьб Лины. Где-то в пять лет она обрела привычку обнимать и гладить саму себя, когда грустила или плакала. Успокаивалась так быстро, понимая, что слёзы никак не помогут. Но иногда всё же хотелось маленькой Лине посидеть и поплакать над сломанной игрушкой или над грустным мультиком, как то делали другие дети в её возрасте, а не сидеть с равнодушным лицом, пялясь в ободранную стенку, думая то над смыслом жизни, то над остальными вечными печальными вещами.
Почему-то это всегда так волновало Лину — смысл. Все вокруг вели себя так, словно точно знали свою судьбу и своё предназначение, но упорно не рассказывали об этом ей, а Лина одна слонялась без какого-либо смысла и безрезультатно пыталась найти его.
Вначале её печалил этот вопрос, а потом просто жил в разуме навязчивой мыслью. Но вскоре он забылся как-то, правда,
она не уверена, что этот вопрос полностью может забыться: иногда он возникал на выпускных, экзаменах, при звоне будильника рано утром и перед сном. Но тогда она говорила себе: «Так надо, так все делают». Надо — значит надо. Вот она и жила, брала пример с окружающих людей и отгоняла все вопросы.Сам же Нисон сейчас просто понял, что хочет лишь спокойствия. Он ненавидел собак, остерегался их и никогда не сопереживал им. Они загрызли его мать, забрали близкого человека и всё ещё бегают на улице в поисках пищи. Они были вирусом, были занозой в городе, что постоянно вредила людям. Нисон всегда прогонял их, кидался камнями и пытался даже пару раз отравлять им еду. В конце концов возле его дома больше не было собак, они обходили его стороной. И Нисон был спокоен, пока не видел "тварей". Именно так он называл бездомных псин. Он и сам не знал, откуда взял такое грубое название собакам, но всё же продолжал их так называть.
Нисон не понимал и не разделял все чувства Лины к этим созданиям. Она постоянно плакала из-за них, кормила и ласкала их, давала клички собакам, которых видит часто. Если Лина различала в псине знакомые черты, то сразу же называла их безошибочно каждого своей кличкой: Снежок, Гром, Пушинка, Цветик, Тузик, Лапка, Мартина, Винни… — их было не сосчитать. Нисон путался не только в собаках, но и в их именах. Для него эти твари никак не различались, а вот Лина видела у каждой свои отличия. У кого-то глаза были печальнее, у кого-то на шерсти пятнышко, у кого-то лапка другого цвета. Лина помнила больше пятидесяти собак, различала их, каждому сочувствовала, да и в общем любила их. И это была любовь скорее от того, что она просто к ним привыкла. Знала бы она другую жизнь, то никогда не стала бы думать так часто о собаках.
Но всё же почему-то Лина и Нисон сошлись, даже не обращая внимания на такую разность между чувствами к собакам — практически главным жителям города.
Нисон всегда отличался пониманием, но никто и никогда не говорил о нём как о сопереживающем человеке.
У врат рая
Лина всё сидела, прижавшись к Нисону ещё некоторое время. Он бережно и заботливо обнимал её, боялся даже дышать, ведь раньше Лина редко подходила к нему, чтобы понежиться. Он всегда дорожил такими моментами: Лина сидит совсем рядом, не против, чтобы её обнимали, сама кладет голову на плечо, прикрывая руку Нисона своей рукой. Сейчас он понимал, чем вызван такой прилив любви — беременностью, но всё равно удивлялся, ведь Лина будто менялась с каждой секундой. Ему и нравилось в ней это, такое непостоянство, такая глубокая душа, такие зелёные глаза. Именно в эти моменты, когда Лина сидела рядом, он видел своё отражение у неё в зрачках. Жаль, что его нельзя было запечатлить, ведь нисон отдал бы все свои деньги, чтобы каждый день видеть это. Но, к великому сожалению, своё отражение в черных зрачках он видел крайне редко.
Лина была для него своим необитаемым островком, дикой степью, каждый сантиметр которой поражал. Она вся была такой загадочной, непонятной, и Нисон восхищался этой многогранностью.
— Милая, тебе нужно записаться к врачу, а после уйти в декрет, — он тихо поглаживал её плечо. — Я не позволю, чтобы беременная женщина работала.
Лина искренне посмеялась, наклонив голову. Что-то в глазах всё-таки блестело, и это отчётливо видел Нисон.
— Да брось ты! Ниска, моя работа не такая уж и трудная, чтобы я не смогла работать на маленьких сроках, — Лина махнула головой, а за ней полетели волосы, щекоча ему нос.
— Ты носишь моего ребёнка, я хочу, чтобы все с ним было хорошо, — он положил руку на её живот. Он был плоским, запястьем Нисон чувствовал её выпирающую тазовую кость.
— Ладно! Но ты тогда будешь содержать меня.
— Я и так это понял, Лина.
Она ещё раз посмеялась, заставляя Нисона наслаждаться её счастливым смехом, который он слышал очень редко.
— Ха, ну ладно, тогда буду содержанкой. Кого ты хочешь: мальчика или девочку?
— Наверное, девочку. Дай угадаю, ты тоже?