Судьбы, как есть
Шрифт:
Артем решил позвонить своему хорошему боевому товарищу по Афгану Садкисяну Гарику Самсоновичу, который смог дослужиться до генерала и активно трудился в конторе по борьбе с террористами, так называемый антитеррор. Что удивительно, Гарик и не знал, что случилось в семье его боевого товарища. Он возмущался, он даже ругался матом на Артема и вечером после 22 часов приехал и вошел в квартиру Шмелева. Они долго строили планы и версии. Генерал уехал, но обещал на следующей неделе вместе с Артемом ехать к следователю. Он хотел сам услышать ответы на возникшие у него вопросы.
— Генерал, все разъяснить может только Мормурадов: и то, кто там был, и кто что творил. Как этого добиться? — Артем уже понимал, что на Гарисова пока
— Только Мормурадов может пролить какой-то свет на совершенное преступление. Надо заставить его говорить. Ну, подсоедини ФСБ. У тебя же есть с ними прямая связь. Гарик, я так надеюсь на тебя, — почти умолял Артем.
Генерал долго ходил по комнате в расстегнутом кителе, мелькая туда-сюда своими лампасами, потом сказал:
— А что, если мы попробуем придать этому делу другой окрас? Версию.
— Какой?
— А такой, что подобные случаи, конечно, не такие ужасные, но тоже со смертельными исходами, случались с семьями тех, кто воевал в Чечне.
— Месть?
— Как хочешь, понимай. На этом террористы зарабатывают себе деньги. За последние полтора года, 2008 и 2009, зарегистрировано семь случаев, три раскрыты. Во всех убийство совершали гастарбайтеры, наводили их и спонсировали заказчики с Кавказа. Одну банду уже удалось раскрыть. Так что все может быть. А ты на Кавказе сколько мотался?
— Да кто я такой, Гарик?
— Ты воевал против «духов»?
— Ну, не я один, и не такая я персона нонграта, и меня никто и никогда не искал, никто не угрожал. Да и ты знаешь, как я ко всему относился. Кто по нам, в того и мы. Мы воевали не с Чеченским народом, а с боевиками. На мне нет безвинно пролитой крови. Я шел по приказу. Я офицер. На Кавказе это тоже понимают.
— И я понимаю, но мне-то как надо своих подключать? — возразил генерал.
— Кроме узбекской диаспоры, что ты можешь предложить?
— Пока не знаю. Надо обмозговать.
Тогда у Артема появилась надежда, что Гарик сможет что-то сделать.
Они побывали у следователя. Прикинули совместную работу. Но после двух последующих недель от Гарика не было никаких утешительных звонков. Дело снова заходило в полный тупик.
В начале октября Артем идет по улице Льва Толстого в прокуратуру ЦАО и встречается у входа в нее с полковником Левковым, который на вопрос: «Когда заговорит убийца», — ответил:
— А нам теперь все равно, на него и так уйма улик. Будет приговорен по полной, вышка ему, по всем статьям вышка светит.
— Это вам все равно, а я хочу знать, как все было, что произошло в квартире? Я хочу посадить всех, кто ему помогал, — возразил Артем.
— Конечно, нам не все равно, я не так выразился, но Мормурадов молчит, а на Гарисова нет ничего. Вы зайдите к Ковердову, он подробно все объяснит. Извините, я очень спешу.
Протянув на прощание руку, Левков вышел из здания прокуратуры.
У следователя через прочитанный последний допрос Мормурадова в СИЗО на Бутырской, от 21.09.2009 г. Артем еще больше убеждался в лживых и противоречивых показаниях подозреваемого.
Мормурадов сказал, что узнал от бригадира о случившемся в 8 часов утра, а в прошлый раз говорил, что около 13 часов. Какой-то дагестанец дал ему 18000 рублей на отъезд, с которым он договорился заранее. В прошлых показаниях он утверждал, что деньги на дорогу им дал хозяин, у которого он раньше работал. Паспорт взял у Джуробая Ашотова на имя Байзатова. В 21 час к нему на съемную квартиру приехала Лола Кунусова и провела с ним ночь и уехала в 11 утра 21.04.2009 г. В 23 часа 23 апреля вместе с Гарисовым без билетов, по договоренности с проводником,
уехали с Казанского вокзала в Узбекистан. На границе его сняли с поезда казахские пограничники, а Гарисова пропустили. На вопрос: «Как Вы передвигались по Москве?» — Мормурадов ответил: «Два дня нас возил по Москве Вахоб Турдыев».Ничего особенного и нового Артем не узнал, из этого допроса. Вернулся он тогда расстроенным. Одно вранье, но через собранные факты стали появляться новые фамилии и действия. Это немного успокаивало. Мормурадов помаленьку сдавал Ашотова и Турдыева.
К Гарисову должны поехать опера, и Артем попросил номера телефонов оперативников у Ковердова, но следователь сказал, что не знает, кто поедет точно.
Пока готовятся документы, поручение, следователь клятвенно обещал позвонить. По поводу поездки в Узбекистан Артем, глядя на все, начал сомневаться. Ковердов явно темнил. О своих свиданиях и беседах с подследственным говорил неохотно, вечно ссылаясь на «крутого» убийцу, его молчание и хамское поведение. Мормурадов ему говорил:
— Уберете экспертизу по изнасилованию, тогда что-то и расскажу.
Он возмущался, что все подстроено специально, а один раз сказал:
— И вообще, я был в презервативе, да и она не сопротивлялась.
— Конечно, если ты ее убил, то никто не сопротивлялся, — сказал тогда ему следователь.
А один раз оборзевший преступник попросил у оперативника из МУРа 17000 рублей.
— Мне надо отдать долг за телефонные переговоры. Дадите деньги — я что-нибудь и расскажу.
Мормурадов явно издевался.
Артем негодовал: «Ты смотри сука, какой наглый, поганец, беспомощных детей убивал, а ведет себя, будто на войне побывал, смелый падла. Посмотреть бы на него, когда пистолет к башке его приставить, или растяжку сам бы снял хоть одну, или под свистящими минами побегал. Почему не найдется ни одного порядочного опера или охранника, чтобы этому зверенышу его поганый член с яйцами на затылок завернули, он бы все сразу рассказал. Какой же все-таки у нас беспредел. Но ничего, каждому, кто равнодушен, воздастся!». Но сам Артем пока был бессилен что-либо сделать. У него все больше появлялись мысли о захвате Гарисова и переправке его в Россию, а также через родственников Мормурадова надавить на эту «тварь». Явно Мормурадов был не один при убийствах, а отвечать вместе с ним в планы Гарисова, видимо, не входило. Когда созревали планы по уничтожению преступников, то Шмелев отчетливо понимал, что это не пройдет мимо милиции и следственного комитета, они обязательно из потерпевшего сделают подозреваемого, а еще, хуже того, посадят, найдут за что. Тогда останется на пожизненный срок только Мормурадов.
И все-таки с одним своим старым другом по Афгану они разработали планы уничтожения и того, и другого убийцы, но с условием точного, до этого, доказательства их причастности к смерти Лизы, Ольги и Тьерри. Все сделают другие люди. Те, кто сами предложили свою помощь. А таких нашлось немало. В случае провала Артем мог попасть под подозрение. Правосудию на руку, некому будет «мешать» ходу расследования. Однако Артем и не мешал. Артем был спокоен за свои действия, его хорошо поддерживали боевые друзья, главное — следили за ходом расследования, через Артема знали все телефоны преступников, всех их родственников, все адреса в Москве, Подмосковье и в Узбекистане. В Узбекистане бывшие «шурави», и десантники, и спецназовцы активно отслеживали ситуацию и ждали команды на уничтожение Гарисова. Узнав, что натворили их земляки в Москве, они предлагали наехать там на всю их родню, чтобы они заставили убийц отречься от их рода и рассказать всю правду следствию. Артем на это время еще как-то пытался заставить себя не скандалить, а спокойно интересоваться, немного возмущаться или предлагать версии и действия. Душу его раздирала страшная мысль, что другие фигуранты в деле не будут наказаны. Всех не уберешь.