Судьба ведет
Шрифт:
Откровенно говоря, она меня задела: я ожидал, что, прочитав мое письмо, девчонка покраснеет (а там было от чего краснеть) и выбросит его, в лучшем случае напишет мне гневный ответ, но то, что написала она, я никак не ожидал. Ее письмо было написано хорошим литературным языком, но полное любви, откровенных красивых "воспоминаний" "нашей близости" и немного похоти. Прямо Мопассан в юбке! Я снова написал ей, и снова получил подобный ответ. Мне захотелось поближе познакомиться с этой "писательницей".
Ответ на третье мое письмо слегка задержался, и я ждал его с нетерпением, мне уже не хотелось читать его друзьям, и я решил, что по дороге домой, заеду к этой девушке, мне было очень любопытно посмотреть на нее, увидеть ее реакцию на мой приезд. Но этот ответ меня разочаровал. Письмо было написано тем же почерком, но совсем не тем человеком. В нем говорилось, что пишет мне
Так я и не познакомился с этой юной "романисткой", интересно, может, она писательницей стала?
После армии в институте "институточки" меня как-то не прельщали, да и опасаться я стал серьезных романов, а интрижки заводить тоже не хотелось. И увлекся я "физиономистикой". Встречая незнакомую девушку, сначала составлял о ней мнение, потом знакомился и проверял свои выводы, никого не обольщая, никого не обижая.
Так я познакомился с Ольгой. Мы встречались с ней два года. Любила ли она меня? Не знаю. Ее не очень интересовал мой внутренний мир, она осуществляла со мной свои эротические фантазии. А фантазерка она была еще та! Она легко возбуждалась, легко достигала оргазма, но трудиться мне с ней приходилось "в поте лица". Каких только ситуаций она не придумывала, каких только поз, нюансов! У нее была своя однокомнатная квартира, оставшаяся ей после смерти бабушки, так что мы могли заниматься ее "любимым" делом в любое время. Ох, и "напрактиковался" же я с ней, а уж "профессиональный уровень" вырос!.. Как мне ее "школа" пригодилась в жизни! Желаю каждому мужику в начале жизни такую Оленьку. Но скоро этот "голый секс" мне надоел, а она нашла себе нового "практиканта".
Какое-то время я наслаждался свободой и отдыхом, пока не увидел ее... Стоп... Табу... Сейчас мы прокрутим в голове пленочку вперед. Так... Так... Кто у нас следующий?
Галочка... Сестричка из госпиталя, где я полгода со своей седой головкой после контузии провалялся. Если бы не она, может, и не быть бы мне с тех пор мужиком. Как она умело все проделывала! А то, что не одного меня она, как мужика, к жизни вернула, так это ничего, ни один не был в претензии, а даже, наоборот, вернувшись домой к своим женам и невестам, такие благодарственные письма ей писали!
А однажды даже жена одного капитана приезжала и золотые серьги ей подарила. Помню этот переполох в госпитале, когда она приехала. А баба она была не простая, дочка большого военного чина из Генерального штаба. Сам капитан рассказывал, что женился он на ней молоденьким лейтенантом без разрешения тестя, а тот, мстительный старик оказался: с первых дней войны в Афгане определил туда зятя, все надеялся избавиться. Так вот, приехала она и сразу к главврачу. Где тут у вас такая - Галочка Мельникова? А пригласите-ко ее сюда в Ваш кабинет. Главврач Иосиф Моисеевич побелел и затрясся: все, в том числе и он, знали "физиотерапевтические процедуры" Галочки по подъему определенных конечностей пациентов, но смотрели на них "сквозь пальцы", не находя ничего страшного в ее лечении потенции некоторых больных. А эта гостья, не дожидаясь, когда он опомнится, уже решительно ухватила его под руку и потащила по коридору. Бедному старому еврею ничего не оставалось, как привести ее к Галочке в сестринскую, где, кроме нее, находились еще две медсестры. Капитанская жена оглядела сестер и изрекла: "Ну, кто из вас Галочка?" А надо сказать, что Галочка была вовсе не супермоделью: среднего роста, полненькая, с жидкими стриженными пепельными волосами, маленьким курносым носиком и глазками-пуговками, как у мышонка, но характером боевая, задорная. "Ну, я", - встала она из-за стола, подбоченясь. Как рассказывали очевидцы, капитанская жена, никого не стесняясь, вдруг кинулась Галочке на шею, начала ее обнимать, целовать, благодарить, что спасла ее мужа, а потом сняла с ушей массивные золотые серьги и стала ей совать. Галочка сначала отказывалась, все-таки главврач рядом, но тот улыбнулся и кивнул, и она взяла. В тот же день девчонки
из процедурного проткнули ей уши и надели серьги, и первое время все в госпитале шутили, что это ее "боевая награда" за "Заслуги перед Отечеством".Да... Любила меня Галочка, как и всех остальных нуждающихся, и не было в том моей заслуги. Так что, неудачный какой-то пример получился.
...Елы-палы... Если я сейчас каждую вспоминать начну, я же от бессонницы умру, так как вспоминать придется ночей десять. Потому, как был у меня такой период в жизни, когда женщин я менял, как перчатки, не любя никого и не задумываясь над тем, любят ли они меня. Как еще не подхватил ничего?! Это продолжалось, пока я не встретил Валентину...
Валентина... Любила же меня, любила, я знаю, а вот родить от меня не захотела. Я, конечно, понимаю, что время было тяжелое: она без работы осталась, на руках два пятилетних сына-близнеца от первого мужа. Но голодные же не сидели, голые не ходили, я старался, на двух работах вкалывал, ни в чем им не отказывал! Или боялась, что, заимев родного ребенка, отвернусь от ее мальчишек? Неужели, она своим любящим женским сердцем не разглядела меня? Да я мальчишек ее любил больше, чем порой родной отец любит. И они меня любили, недаром, с первых дней меня папой называли, никто их не учил, никто не просил. Видно детское сердечко видит лучше женского. Я и сейчас люблю их, помогаю, не в пример родному папаше. А как же? Они не виноваты, что мать с отцом "охладели" друг к другу и разошлись.
Слово-то какое она придумала - охладели. Разлюбили - это да, а охладевают те, кто горят. Наша же любовь никогда не была кипучей. Даже в постели, когда я доводил ее до экстаза, она только стонала, хоть бы раз вскрикнула, ведь условия позволяли: комната детей была далеко, двери плотно закрыты. Может, я плохо старался?.. Вот кто горел и бушевал, так это королева Марго...
Стоп! Табу! Никаких о ней воспоминаний! Зачем зря рвать душу, я же дал себе слово - никогда ее не вспоминать. Я выбросил ее из своего сердца, из своей головы, из своей памяти. Она низкая и подлая тварь! Развратная сука! Предательница!..
...Вот, опять причина выпить. Точно сопьюсь...
...Эх, Марго, Марго! Что же ты наделала? Как ты могла? Я понял бы и простил, если бы ты сошлась с кем-либо другим. Но с моим заклятым врагом?! Да, я виноват, уехал, не простившись, но я же написал тебе письмо, попросил Светку отнести тебе сразу после моего отъезда. И она отнесла, в руки тебе отдала, она сама говорила, когда я позвонил на следующий день. А сколько я писем тебе написал из Афгана, почти каждый день отсылал, но ни одного не получил от тебя. Да я был жив только потому, что любил тебя, что твердил себе: это какое-то недоразумение, мои письма перехватывают, если бы ты получила хоть одно из них, ты бы ответила, просто потому, что ты такой человек, ты не оставила бы без ответа даже письмо постороннего человека, даже письмо врага. Я думал, что ты такая. Но, когда последние мои письма стали приходить с пометкой "адресат выбыл", я понял, что письма доходили, но ты просто не отвечала.
Спасибо Светке, открыла мне глаза. Хоть и недолюбливал я раньше сестренку, какая-то она хитренькая была, подленькая, в детстве отцу на меня ябедничала. Но когда подросла, жалко мне ее стало: ни подруг, ни приятелей, все дома и дома, все за учебниками да за фортепьяно, - этот изверг и ее не жалел. Нет, бить он ее не бил, а застращал своими запретами и указаниями. Последнее время все приходила ко мне в комнату, когда отца дома не было, плакалась, что из-за отца в классе ее не любят, что подружек нет, что парни от нее шарахаются. Бедная девчонка. Хотел после Афгана ее к себе забрать, да она не согласилась, так отца боялась.
Вот она-то мне и рассказала все о тебе, Марго. Как после моего прощального письма к тебе, ты прибежала к отчиму, что-то ему кричала, плакала (это на тебя похоже), а потом все стихло. Это происходило на его половине, где кабинет совмещался со спальней. И вышла ты оттуда только через час, вся помятая и растрепанная, и смущенная. И пошла ты не на выход, а в ванную, будто не раз в доме бывала, а ведь Светка не знала, что ты действительно была. И стала ты, моя Марго, навещать моего лютого врага с завидной регулярностью. И появились у тебя, моя Марго, золотые кольца, серьги, цепочки, различные шмотки. И продолжалось это, моя Марго, полтора года, все то время, когда я писал тебе и не получал ответа. А когда ты вовсе переехала к нему, стали приходить письма с пометкой "адресат выбыл".